Блог «Серп и молот» 2025 - Петр Григорьевич Балаев

в штаб фронта одного из авторитетных маршалов Советского Союза, который не загружен разрешением многочисленных текущих оперативных вопросов, изучал бы внимательно складывающуюся обстановку, продумывал необходимые и неотложные оперативные мероприятия и подсказывал бы их командующему.»

Прочитали? Это Пономаренко такое сказал Сталину еще до исхода первого дня войны, 22 июня. В 4.00 часа утра, как написано в этом «Дневнике» Павлов позвонил Пантелеймону Кондратьевичу и поставил в известность, что «…германская армия в 04.00 начала военные действия против наших войск по всей линии границы. Самолеты бомбят наши крупные города и важнейшие строительные объекты». Вам уже стала весело насчет бомбежек строительных объектов? Дальше еще веселее, Павлов «Просит прибыть в Военный совет. В 05.00. В Военном совете. Ознакомился с обстановкой».

Автор этого «дневника» думал, что Военный совет, куда прибыл Пономаренко — это такой большой дом. Как Штаб округа. Написано на нем «Военный совет округа», надо в него зайти. И прибудешь в Военный совет. В реальности же военные советы округов и потом фронтов находились в штабах округов и фронтов. И невозможно было прибыть в Военный совет. Можно было только прибыть НА Военный совет. Вы думаете, что Солонин этого не знает?

Ну и характеристика, данная Павлову еще до исхода 22 июня — впечатляет. Вау! Почему тогда Сталин сразу маршала не присвоил Пономаренко, а послал туда Шапошникова? Знаете, какой опыт командования имел до этого Пономаренко? Он в 30-е годы после окончания Московского электромеханического института инженеров железнодорожного транспорта недолго командовал железнодорожным батальоном. И всё.

И ладно бы, в каком-нибудь «Спид-инфо», в бульварщине, это публиковалось! Нет, во вполне уважаемом издании: «Пономаренко, П. К. Дневник / Пантелеймон Пономаренко; предисловие, публикация и комментарии Владимира Невежина, Вячеслава Селеменева, Виталя Скалабана // Нёман. — 2008. № 7. — С. 169–178; № 8. — С. 173–183».

И вот еще из предисловия к этому «Дневнику»:

«Светлана Валерьевна Пономаренко, внучка Пантелеймона Кондратьевича, передала в Национальный архив Республики Беларусь машинописную копию дневника своего деда. Этот текст и предлагается вниманию читателя.»

Ну, хорошо, что хоть машинописную копию, а не дискету, как некий Павел Лаврентьевич передал дневник Берии известному гражданину и историку Брезкуну и тот в издательстве у Колпакиди опубликовал аж 5 томов дневников Л. П. Берии с этой дискеты. А мне еще некоторые говорят, что в архивах нет фальшивок и все документы в них подлинные. Хотя, это про российские архивы мне говорят, а не про белорусские.

Интересно, Президент Лукашенко интересуется, что с Национальным архивом Белоруссии происходит? Или это Балаев везде видит сплошь фальшивки, он чрезмерной подозрительностью страдает? Но тогда вы тоже меня будете уверять, что это дневниковая запись:

«9.7.41. Прибыл из Могилева в Смоленск (Гнездово), где находился штаб фронта. Здесь меня ждали И. С. Былинский, Н. Я. Наталевич и Г. Б. Эйдинов. Нами было принято решение о перебазировании ЦК и Совмина из Лиозно (под Витебском), куда они переехали из Могилева в интересах лучшей связи с оккупированными территориями, в г. Гомель, чтобы через Полесье продолжать работу по организации партизанского движения. Город Гомель стал центром неоккупированных областей БССР и главным эвакуационным направлением. Все это требовало присутствия там ЦК и Совнаркома. В этот же день этот вопрос был поставлен на обсуждение Военного совета фронта в присутствии С. К. Тимошенко, Л. З. Мехлиса, П. К. Пономаренко, И. С. Былинского, Н. Я. Наталевича и Г. Б. Эйдинова. Л. З. Мехлис отнесся к этому вопросу безразлично, С. К. Тимошенко не советовал ЦК и правительству переезжать в Гомель. Он считал это рискованным, да и не хотелось ему ослаблять связи с ЦК КП(б)Б и правительством БССР. Он сказал, что сегодня же поговорит с т. Сталиным по этому вопросу. Вечером С. К. сказал мне, что он говорил со Сталиным, надеялся, что ему удастся удержать белорусское руководство на центральном направлении, вблизи Военного совета Запфронта, но т. Сталин сказал: „Мотивы ЦК Белоруссии правильны и переезд был санкционирован“. 16.7.41 ЦК и правительство были уже в Гомеле.»?

Да, именно так дневники и пишут? 9 числа пишут о том, что было 16-го. И 9-го числа пишут о том, что происходило 9-го именно так — «В этот же день»? Не «сегодня же», а «в этот же день»?

Но Пантелеймон Кондратьевич не только дневники писал, а еще и книги. И не только известную нам «Непокоренные» про партизан, которой я еще школьником зачитывался. Он еще и в стол писал. Как диссидент. Чтобы только после смерти опубликовали: «Партизаны. Записки преемника Сталина: Пантелеймон Пономаренко» Пономаренко Пантелеймон, Издательство Родина, 2023, Серия «Советский век».

Сядьте удобней, чтобы сейчас от удивления и смеха со стула случайно не грохнуться, я из этой книги вам кое-что, написанное рукой Пономаренко, даже не сомневайтесь, что именно им, процитирую:

«Командующий ВВС Западного округа Герой Советского Союза генерал-майор авиации Иван Копец, узнав из последних донесений разведки, что в считанные минуты совершится воздушное нападение, отдал приказ поднять в воздух всю авиацию округа и сообщил об этом в Москву. Оттуда последовал угрожающий окрик: „Немедленно дать отбой, иначе это спровоцирует Германию на войну, и Вы ответите головой“. Копец вынужден был подчиниться, самолеты сели на свои аэродромы и буквально в это время в небе появилась армада „Люфтваффе“.»

Хотя, после Директивы № 1 уже и удивляться нечему. Чего удивительного в летающей темной летней ночью авиации Западного округа…?..

* * *

Если вам очень смешно, то продолжайте смеяться, потому что «Партизаны. Записки преемника Сталина» — это переиздание, ЭТО сначала было издано в Беларуссии: «Пономаренко, Пантелеймон Кондратьевич. События моей жизни. N.3/1992 Минск: Полымя, 1992».

И из предисловия к белорусскому изданию:

«Это был 1938 год. Люди постарше, которым посчастливилось пережить то страшное время и которые бывали в кабинете тогдашнего главного секретаря компартии Белоруссии, вспоминают, как он любил ходить по ковровой дорожке от дверей к стене за столом, на которой висел огромный портрет „вождя народов“ — в парадном мундире, со знаменитой трубкой в руке. И сам секретарь был в полупарадном мундире, и трубку тоже любил держать в руке…»

Как говорится, до слез! И тоже с рукописи!

Но вернемся к Солонину. Так почему Марк Семенович доверился «дневникам», в которых Пономаренко путал Военный совет округа со зданием? Вот никогда не поверю, что Солонину не хватает квалификации, чтобы не путать ОРГАН со зданием. Так, оказывается, всё достаточно просто, и Солонин сам объяснил, почему он доверяет этим «дневникам». Потому что готовил их к изданию историк Невежин.