Блог «Серп и молот» 2025 - Петр Григорьевич Балаев

на могилевском аэродроме, где он сел, сбив по дороге встретившийся ему в воздухе „мессершмитт“, он услышал в радионаушниках хорошо знакомый голос майора Ищенко, старого товарища еще по Елецкой авиашколе: „Задание выполнили. Возвращаемся. Четверых сожгли, сейчас будут жечь меня. Гибнем за родину. Прощайте! Передайте благодарность Козыреву за хорошее прикрытие!“ — он схватился руками за голову в целую минуту сидел неподвижно, преодолевая желание здесь же, в комнате оперативного дежурного, вытащить пистолет и застрелиться. Потом он спросил, пойдут ли еще на бомбежку ТБ-3. Ему сказали, что мост разбит, но есть приказ разбить еще и пристань с переправочными средствами; ни одной эскадрильи дневных бомбардировщиков по-прежнему нет под рукой, поэтому еще одна тройка ТБ-3 поднялась в воздух. Выскочив из дежурки, никому ничего не сказав, он сел в истребитель и взлетел. Когда, вынырнув из облаков, он увидел шедшие внизу бомбардировщики, целые и невредимые, это была одна из немногих минут счастья за все последние дни. А еще через минуту он уже вел бой с „мессершмиттами“, и этот бой кончился тем, что его все-таки сбили.»

Что, конечно, чушь, даже не писательская выдумка, а просто чушь. Чушь и про то, что Копец после первых ударов немцев сел в самолет, облетел аэродромы, увидел разгром и застрелился от огорчения, как Мерецкову обещал в мемуарах Мерецкова. Каюсь, я тоже когда-то на это купился. Не мог Мерецков такого написать, потому что не мог Копец такого сказать проверяющему войска округа, каким тогда являлся Мерецков. После этих залихватских слов про застрелюсь, он бы сразу с командования улетел и войны не дождался бы. Да и что было делать с немецким самолетом, который, как описано в мемуарах у Мерецкова, сел на наш аэродром, чтобы за это предъявлять претензии командующему ВВС? Сбить его и дать немцам повод объявить войну?

Тем более, как установил Солонин, стреляться Копецу из-за разгрома, якобы, ВВС округа, точнее — уже фронта, не было никаких причин. Надо сказать, что тот же Солонин гад подлый, конечно, он еще подлее, чем наша отечественная историография. Это феномен, и я про это уже писал на примере Резуна. У Резуна и Сталин, и наша армия — сила! Немцы просто успели превентивно ударить. Это ложь, конечно. А вот у отечественных историков наши военные — унтерменши в полном смысле этого слова. У немцев же — «золотое сечение». Что подлее и омерзительнее — выбирайте по вкусу. Вот у Солонина все в одном месте, так сказать, и немцы превентивно ударили и наши — унтерменши.

У него они унтерменши потому, что первые удары немцев, и Солонин это показал на документах, не голословно, ни к какому разгрому ВВС фронта не привели, потери были серьезными, но у Копеца еще вполне чем осталось воевать. Только, конечно, летчики, обученные лишь взлету-посадке и то не все…

Но то, что Копец застрелился, сомнений не вызывает. И не только потому, что есть об этом донесение генерала Д. Г. Павлова. Гибель в бою командующего ВВС фронта скрыть невозможно было бы по определению. И Копеца нет в списке расстрелянных «палачами Берии». Расстрелянных авиационных генералов.

Репрессии высшего авиационного командования накануне и сразу после начала войны — это одна из тех загадок советской истории, которая так и останется навсегда загадкой. Настоящую полную правду о том, с чем эти репрессии были связаны, что натворили эти авиационные генералы такого, что даже начавшаяся война их не спасла от пули по приговору — мы уже никогда не узнаем. Это я не преувеличиваю. Я писал о фэнтезийном «трехглазом вороне». Нашего, российского «ворона» почти убили. Некоторые моменты нашей истории, одни из самых важных ее страниц, мы уже никогда не восстановим. Они уничтожены еще во время реабилитации, начавшейся в 1954 году. Сама эта реабилитация — преступление. Не только в том смысле, что реабилитировали виновных, а преступление перед нашей исторической памятью…

* * *

8 июня 1941 года был арестован начальник Главного Управления ВВС РККА Яков Смушкевич. 24 июня, через два дня после начала войны, арестован его преемник Павел Рычагов. При этом еще в апреле Рычагов был снят с должности. Начальником Главного Управления, а потом и командующим ВВС РККА, когда эта должность была введена 29 июня 1941 года, был назначен Павел Федорович Жигарев.

На один момент в биографии Павла Федоровича нужно обязательно отвлечься, чтобы не забыть и не упустить это. Вообще, Павел Федорович человек не только интересной биографии. Первоконник, хотя Википедия и отрицает факт участия его в боях Гражданской войны, но с этим не согласен Семен Михайлович Буденный, он в «Пройденном пути» Жигарева перечисляет в ряду командиров, выросших в Первой конной. А кроме этого, уровень командного опыта в авиации Жигарева превосходил таковой у Рычагова. И старше своего предшественника Павел Федорович был на 10 лет, но я не об этом хотел. В 1942 году Жигарев был снят с должности Командующего ВВС РККА и отправлен командовать авиацией на Дальний Восток. Существенное понижение. Разумеется, такое командиров настигает не за особые успехи. Что-то неприятное случилось.

Константину Симонову маршал Василевский рассказал, что сняли Жигарева за отвратительную организацию снабжения по воздуху окруженных частей армии генерала Масленникова. Якобы, Масленников возмутился тем, что сброшенные с самолетов припасы упали к немцам и это стало известно Сталину. Сталин был в таком бешенстве, что Василевский испугался, как бы он лично не пристрелил Жигарева. Так Василевский рассказывал Симонову. Конечно, не рассказывал такое Василевский. И генерал Исаков про Рычагова ничего Симонову не рассказывал. Если есть среди писак кто-то, кого можно назвать эталонным брехлом, то Симонов первый в очереди на звание кандидат. А я еще в детстве удивлялся, почему брат моего деда, Николай Карпович, офицер-фронтовик, так ненавидел этого писателя, что сразу вырубал телевизор, когда начиналась программа «Солдатские мемуары». И книгу «Живые и мёртвые», которую я взял в библиотеке, мне посоветовал в печку выбросить.

А вот командовавший АДД в войну маршал Александр Евгеньевич Голованов в «Дальней бомбардировочной» рассказывает другую историю снятия Жигарева. И рассказ Голованова весьма правдоподобен.

Как-то Голованова срочно вызвали к Сталину… Я лучше не буду пересказывать, лучше Голованова это всё равно не расскажу:

«Войдя в кабинет, я увидел там командующего ВВС генерала П. Ф. Жигарева, что-то горячо доказывавшего Сталину. Вслушавшись в разговор, я понял, что речь идет о большом количестве самолетов, стоящих на заводских аэродромах. Эти самолеты якобы были предъявлены военной приемке, но не приняты, как тогда говорили, „по бою“, то есть были