Ты - моя тишина! - Ария Шерман

«Дальний». Автобус с эвакуированными гражданскими атакован на серпантине в районе «Сухого лога». Водитель выжил, добрался пешком. Сообщает: две гражданские – Соколова и Петрова – похищены вооружённой группой. Автобус остальных отпустили.

В классе на секунду воцарилась абсолютная, звенящая тишина, которую разорвал грохот падающего стула. Это Кирилл вскочил так резко, что мебель полетела назад. Он не сказал ни слова, но всё его тело, каждый мускул напрягся, как у зверя, уловившего запах крови. В глазах, обычно пустых, как осколки льда, метнулась черная, стремительная молния – чистая, неконтролируемая ярость.

– Координаты? – голос Волкова был спокоен, как поверхность воды перед бурей.

– Примерно здесь, – офицер ткнул в карту. – Глубоко в лесу, съезда с основной трассы нет. Они увезли их на «Урале».

– Направление?

– По словам водителя – на северо-восток. В сторону…

Волков и Кирилл одновременно сверили взгляды с картой, потом посмотрели друг на друга. Их мысли сошлись в одной точке. На северо-востоке, в двадцати километрах, лежал заброшенный лагерь «Горизонт-2».

– Это не совпадение, – тихо сказал Шерхан, первым нарушив тягостное молчание. – Их взяли как козырь. Страховка на случай, если мы что-то заподозрим на «Горизонте».

– Или приманка, чтобы выманить нас прямо сейчас, не дожидаясь засады, – мрачно добавил Волков.

Кирилл не слушал. Он стоял, уставившись в ту точку карты, где, по словам водителя, остановился автобус. Внутри у него всё горело. Сценарий, который он ненавидел больше всего: неконтролируемый фактор, эмоции, хаос. И имя этому хаосу было — Анна. Его пальцы непроизвольно сжались, имитируя движение — он словно снова держал её на руках, чувствовал её вес, её дыхание у своего плеча. «Я буду ждать». Глупые, наивные слова, которые теперь отдавались в его черепе оглушительным, пророческим грохотом. Она не будет ждать. Она будет умирать где-то там, в лесу, если он… если они не успеют.

– Командир, — его собственный голос прозвучал чужим, хриплым от сдавленной ярости. — Нельзя идти на «Горизонт». Это ловушка. А они… — он едва выговорил, — заложницы — это гарантия, что мы в неё войдём.

– Спокойно, Крот, — строго сказал Волков, но в его взгляде читалось понимание. — Мы это уже поняли. Вопрос в другом. Если мы меняем цель, то на какую? Где они сейчас?

В этот момент в дверь постучали и впустили того самого водителя «ПАЗика» — мужика лет пятидесяти, трясущегося от шока. Его рассказ был сбивчивым, но одна деталь зацепила слух Кирилла.

– Я… Я не всё понял, они на своём говорили… — бормотал водитель. — Но одна из наших, из деревни, шептала что-то одной… Переводила, наверное… Потом, когда они этих двоих уже в «Урал» грузили, та, что переводила, крикнула мне, пока бандиты не видели… Одно слово крикнула…

– Какое слово? — шагнул вперёд Кирилл, и его движение было настолько стремительным и угрожающим, что водитель отпрянул.

«Ме… Мельница», — выпалил тот. «Старая мельница». Я точно запомнил.

Волков резко развернулся к большой тактической карте региона. Его палец побежал по извилистым линиям рек и ущелий.

«Старая мельница… Здесь». Он указал на точку в десяти километрах от «Горизонта-2», в узкой боковой балке у пересыхающего ручья. Геодезисты отмечали развалины. Полуразрушенное здание, подступы открытые. Неудачное место для долгой обороны, но… Идеальное для временного укрытия и наблюдения за дорогой к «Горизонту». Если они хотят нас контролировать и в любой момент предъявить козырь – это логично.

«Идём туда», — сказал Кирилл. Это был не вопрос и не предложение. Это был ультиматум.

«Подожди», — Шерхан схватил его за предплечье. «Это же может быть второй слой ловушки! Заманили на «Горизонт», не вышло — заманивают на «Мельницу»!»

Кирилл медленно повернул к нему голову. В его взгляде не было ни тени сомнения, только холодная, абсолютная уверенность, выкованная в горне ярости.

«Они взяли их живыми для сделки. Для давления. Значит, какое-то время они будут живы. Пока мы не вскрыли «Горизонт». Нам нужно опередить. Взять «Мельницу» до того, как они поймут, что мы не клюнули на основную приманку».

Волков смерил его долгим, тяжёлым взглядом. Он видел всё: и профессиональную логику, и личную ярость, кипящую под тонким льдом рассудка. Риск был колоссальным. Но альтернативы не было. – Перепланировка. Слушайте, – скомандовал он. – «Горизонт» не трогаем. Идём на «Мельницу». Тихий подход с севера, со стороны обрыва. Зачистка по схеме «молот и наковальня». Шерхан, твоя тройка – «молот», заходишь с фронта, создаёшь шум, но не лезешь на рожон. Мы с Кротом и резервом – «наковальня», заходим с тыла, когда внимание на вас. Цель – не уничтожение, а захват заложников живыми и невредимыми. Любой ценой. Выезжаем через двадцать минут.

Пока другие бросились готовить снаряжение, Кирилл остался стоять перед картой. Его взгляд прикипал к крошечному обозначению «Мельница». Где-то там она была. Та самая девушка, которая сказала, что будет ждать. Которая зачем-то солгала за них. Которая своим глупым, светлым упрямством сумела пробить брешь в его броне. И сейчас эта брешь пылала, отдавая болью. Впервые за много лет он чувствовал не просто тактическую угрозу срыва миссии. Он чувствовал страх. Страх опоздать. Страх увидеть то, что увидеть не должен был никогда.

Он резко выдохнул, с силой потерев лицо ладонями, стараясь стереть это чуждое ощущение. Не получилось. Оно сидело глубоко в груди, холодным, тяжёлым камнем. Он сделал первую в своей безупречной карьере ошибку – позволил цели стать личной. И теперь ему предстояло идти и исправлять эту ошибку не холодным расчётом, а яростью и скоростью. Он повернулся и вышел из класса, его шаги по бетонному полу отдавались глухими, торопливыми ударами, предвещающими гром.

Двадцать минут спустя группа «Гром» в расширенном составе — шесть человек — мчалась на замаскированном «Уазике» по пыльному проселку, ведущему в сторону балки «Волчья Пасть». Небо окончательно затянуло грязно-свинцовыми тучами, с гор потянул резкий, промозглый ветер, несущий запах хвои и грозы. Погода, их вечный союзник и враг, играла на руку: снижала видимость, заглушала звуки, но и делала грунтовку скользкой, а путь — опасным.

Кирилл сидел на заднем сиденье, напротив Волкова. Внешне — каменный идол. Опершись на колени, он методично, с почти болезненной тщательностью проверял каждый магазин, каждый патрон, каждую застёжку разгрузки. Но внутри его разум был похож на раскалённый шарик, летящий в темноте. Мысли сталкивались, крошились, цеплялись за обрывки.

...просчёт. Глупый, детский просчёт. Думал, они в безопасности, как только уехали за ворота. Думал, угроза только впереди,