Ты - моя тишина! - Ария Шерман

Он остановился, не оборачиваясь. Спина его, широкая и напряжённая под тканью, была обращена к ней, как стена.

– Ты не обуза, — сказал он так тихо, что слова почти унесло утренним ветерком. — Ты… выжила. Это главное. — И он пошёл, не оглядываясь, длинными, быстрыми, неумолимыми шагами по направлению к квадратному, уродливому зданию штаба, оставив её стоять на холодном бетоне крыльца с щемящим, странным ощущением — будто внутри одновременно стало и теплее, и пустее.

Кирилл подошёл к ожидавшим его у крыльца штаба Бати и Шерхану. Их лица были напряжёнными.

– Она ничего не сказала, — отчеканил он без предисловий, смотря прямо перед собой. — Скрыла всё. Сказала, что была в шоке, контужена, деталей не помнит.

– Ну и отлично! — Шерхан выдохнул с преувеличенным облегчением. — Значит, штрафовать будут только за провал задания, а не за разглашение гостайны. Уже полегчало.

Батя покачал головой, его лицо оставалось мрачным, как предгрозовое небо.

– Не в этом главная проблема, Игорь. Ты мыслишь тактически, а нужно — стратегически. Да, мы действовали по приказу «Базы» на спасение гражданских. Формально – молодцы, гуманитарная миссия выполнена. Но есть нюансы. — Он понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Задание «Тишина» было засекречено на уровне «Омега». Наше присутствие в этом районе официально не афишировалось. Мы здесь – призраки, слух, миф для местных. А теперь эти «призраки» устроили ночную перестрелку с применением тяжёлого вооружения, убили местного полевого командира (пусть и последнюю мразь), и нас видели, с нами контактировали двое гражданских лиц, которые сейчас находятся на нашей же, официальной, базе. Даже если они молчат как партизаны, сам факт нашего существования и нашей активности в этом квадрате – уже компрометация высшей пробы. Всю многонедельную, точечную операцию по «Мулле» теперь можно смело закрывать в трубу. Он либо уже ушёл в глубокое подполье, либо усилил охрану вдесятеро, и взять его теперь будет в разы сложнее. И теперь командование будет искать, на кого списать сорванную уникальную операцию. И мы, группа «Гром», — идеальные кандидаты. Удобные, малочисленные и… заменяемые.

Шерхан присвистнул, наконец осознав всю глубину пропасти под ногами. Его бравада мгновенно испарилась.

– То есть нас могут… списать? Не за провал, а за то, что светимся, как ёлочная гирлянда?

– Именно, — Волков тяжело, с хрипом вздохнул, и в этом вздохе была усталость не от одного дня, а от многих лет такой работы. — Могут списать всё на «непредвиденные обстоятельства, потребовавшие гуманитарного вмешательства» и дать второй шанс, но уже под колпаком. А могут просто отозвать, тихо расформировать группу, разбросать нас по разным гарнизонам, где мы будем гнить на штабных должностях, и забыть, как неудачный, дорогой эксперимент. Всё будет зависеть от того, какую картину нарисуют в верхах. Насколько ценным сочтут нас, как инструмент, и насколько непоправимым – ущерб от нашей «компрометации».

Кирилл молча слушал, сжимая и разжимая кулаки. Каждый сустав отдавался тупой болью — отзвук вчерашнего боя. Всё, что он как профессионал ненавидел больше всего — неконтролируемые факторы, публичность, хаос, — всё это обрушилось на них лавиной из-за одной случайной встречи в лесу. Из-за розовой футболки, мелькнувшей в прицеле.

– Её показания… её ложь… это может помочь? — спросил он неожиданно тихо, глядя не на Батю, а куда-то в сторону медпункта. — Если она будет настаивать на своей версии, если её подруга подтвердит… что никаких «спецназовцев» они не видели, что их вывезли просто «армейцы», «военная полиция»… Это снимет с нас конкретику. Превратит из скомпрометированной «Группы Гром» в абстрактную «военную силу».

– Может, — согласился Батя, смотря на Кирилла с новым, пристальным интересом. — Это размывает след, создаёт информационный туман. Но это нужно чётко согласовать с ней. И с её подругой. И это риск для них. Врать контрразведчикам — игра с огнём. Они не обязаны идти на этот риск. Они и так всё отдали — своё здоровье, покой.

– Она уже рискнула, — отрубил Кирилл, и в его глухом голосе прозвучала странная, твёрдая нота — почти что гордость, смешанная с ответственностью. — Она сама, без подсказки, сообразила. Я поговорю с ней. Объясню, что к чему. Что от этого зависит.

– Аккуратнее, — предупредил Волков, положив ему тяжёлую руку на плечо. — Не дави. Она не наш агент, не обучена, не обязана. И помни главное: даже в лучшем случае, операция «Тишина» похоронена. Нас ждёт либо тихий разбор полётов в пыльных кабинетах, либо… новая, ещё более безумная и рискованная авантюра по поимке «Муллы» с нуля, уже на его условиях.

– В любом случае, отчитываться сейчас будем за спасение, а не за неудавшееся убийство, — с горькой философией заметил Шерхан. — И девчонки наши — целы. Это хоть какая-то моральная победа в этом бардаке. А там… будь что будет. Вперед, на эшафот, товарищи.

Они обменялись последними, красноречивыми взглядами — трое мужчин, чья безупречная, теневая работа была в один миг разрушена ярким, живым, хрупким пятном в лесу. Теперь им предстояло не просто отчитываться. Им предстояло бороться за само право существования своего отряда, используя любые, даже самые неочевидные средства. Включая тихую, отважную ложь двух испуганных, но не сломленных девушек. И для Кирилла, который всегда держал дистанцию, эта борьба внезапно приобрела глубоко личный, болезненный характер. Она вступила в бой за него. Теперь его черед.

Глава 10

Кабинет был спартанским: карта региона на стене, стол, два стула для посетителей. Полковник Громов, мужчина с лицом, высеченным из гранита и усами седыми как иней, не предложил им сесть. Сам он стоял у карты, спиной к ним, когда они вошли и вытянулись по стойке «смирно». Минуту он их просто игнорировал, изучая карту. Потом медленно обернулся. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по каждому.

– «Гром». Звучит громко. Работаете – тихо. Вчера – не очень. Его голос был низким, без эмоций. – Доклад.

Волков отчеканил чёткий, сухой отчёт, без оправданий: обнаружение гражданских, прямая угроза их жизни, запрос и разрешение «Базы» на силовое спасение, эвакуация, компрометация позиции. Громов слушал, не перебивая. Когда Батя закончил, в кабинете повисла тяжёлая пауза.

– Гражданские живы. Это плюс в вашу личную карму, майор. Но операция «Тишина», на которую ушли недели подготовки, тонны разведданных и