Ты - моя тишина! - Ария Шерман

— За мной, — сказал он уже привычно, но в его команде теперь звучал отзвук чего-то нового. Нежности? Нет, ещё нет. Но уже и не просто долга.

И она пошла, зная, что что бы ни ждало впереди, этот человек её не оставит. Он только что доказал это не словом, а молчанием своей тяжёлой ладони на её спине.

Он повёл её вниз по едва заметной тропе, петлявшей между скал. Двигались медленно, осторожно. Каждый его шаг был выверен, каждый её — повторял его след в точности. Он не оглядывался, но его внимание было раздвоено: уши ловили малейший звук снаружи, а всё существо было нацелено на неё, идущую в двух шагах сзади. Он слышал, как она спотыкается о корни, как сбивается её дыхание на подъёме. И каждый раз, не оборачиваясь, он замедлялся ровно настолько, чтобы она могла отдышаться, не отставая.

Через двадцать минут пути он снова поднял руку. Они замерли. Впереди, сквозь редкие стволы деревьев, виднелась небольшая, залитая лунным светом поляна. Крот жестом приказал ей отойти в тень, а сам припал на одно колено, сняв с плеча винтовку. Не для стрельбы. Он прильнул к прицелу, как к мощнейшему биноклю, сканируя открытое пространство.

— Жди. Не выходи на открытое пространство, пока не дам сигнал, — его голос был едва слышным шелестом, и он уже сделал шаг в сторону.

В этот момент её рука, холодная и цепкая, вдруг вцепилась в его рукав. Он замер, обернувшись. В её глазах, огромных и тёмных в полумраке, плавала паника, которую он думал уже успокоил. Не страх за свою жизнь, а что-то более глубокое, детское. — Я... я опять одна? — выдохнула она, и её голос сорвался на самой высокой ноте.

Он не ответил сразу. Он просто развернулся к ней, и прежде чем она успела опомниться, его руки — большие, шершавые, сильные — взяли её лицо. Нежно, но так, чтобы она не могла отвернуться. Он наклонился, и их взгляды оказались на одном уровне. — Анна, — сказал он, и в этом имени была вся твёрдость и вся странная нежность, на которую он был сейчас способен. — Я проверю периметр. И вернусь к тебе. Понимаешь? Вернусь. Не оставлю.

Он смотрел ей прямо в глаза, вжимая в неё каждое слово, как вдавливают пулю в патронник. — Столько пережили, — его голос стал ещё тише, почти интимным в лесной тишине. — И ты мне до сих пор не доверяешь?

Этот вопрос, заданный не с упрёком, а с какой-то почти раненой прямотой, обезоружил её. Она замотала головой, едва ли не касаясь его ладоней. — Доверяю, — прошептала она, и это была правда. Голая, выстраданная правда.

Он кивнул, один раз, коротко, и отпустил её лицо. Его пальцы на миг задержались у её виска, смахнув непослушную прядь. — Тогда жди. Я быстро.

Её щёки ещё горели от прикосновения его ладоней, а в ушах звучало его «Вернусь». Это было уже не просто обещание солдата. Это было обещание человека. И этого было достаточно, чтобы прогнать последние тени страха.

Он растворился в ночи, но на этот раз его отсутствие не было пустотой. Оно было наполнено данным словом. Анна сидела в тени, прижимая к груди колени, и слушала. И снова — он появился бесшумно. Не со стороны поляны, а сбоку, из гущи кустов. — Не там. Сместились. Группа ждёт ниже, у ручья. Идём, — его голос был скупым, но в нём слышалась некая спешка, непривычная для него. Он не предлагал руку. Он её взял. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья, и он повёл её прочь от поляны, вниз по крутому склону, к нарастающему гулу воды. Его хватка была не руководством, а связью.

Спустившись к самому ручью, они увидели впереди, в просвете между скалами, тусклый свет фонарика. И силуэты. Два — высокий и коренастый. И третий, маленький, сидящий на камне, закутанный в что-то тёмное. — Свои, — коротко бросил Крот, и его пальцы на её запястье слегка разжались, но не отпустили. Он вёл её до самого конца.

Батю она узнала сразу — по той самой, неоспоримой осанке. Он стоял, прислонившись к скале, его лицо в тени было нечитаемым, но когда он увидел их, его плечи слегка опустились — едва заметный признак сброшенного напряжения. Рядом, сгорбившись, сидела Лиза. Она была закутана в чью-то камуфляжную куртку, в разы больше её, и беззвучно плакала, уткнувшись лицом в колени. Возле неё, положив руку ей на плечо, стоял Шерхан. Увидев Крота и Анну, он широко, по-волчьи оскалился в улыбке, но в его глазах светилась неподдельная радость.

— Ну, вот и наши пострелушки подтянулись! — громко сказал Шерхан, перекрывая шум воды. — Целые, слава Богу! А я уж думал, вы, Крот, с доктором решили романтический уикенд в горах устроить! Крот лишь бросил на него короткий, ничего не выражающий взгляд, но Анне показалось, что уголок его губ дёрнулся. Он наконец отпустил её руку. Батя шагнул вперёд, его взгляд скользнул по Анне, оценивающе, но без угрозы, а потом упёрся в Крота. — Доклад. — Цели живы. Травм критических нет. Путь отхода чист. Можно вызывать «такси», — отчеканил Крот.

Батя кивнул, достал рацию. В этот момент Лиза подняла голову. Увидев Анну, она всхлипнула и рванулась к ней, обвивая руками, прижимаясь мокрым от слёз лицом к её груди. — Аня… Ань, я думала… я думала тебя… — Всё хорошо, Лиз, всё кончено, — шептала Анна, гладя её по спине, но её собственный взгляд был прикован к Кириллу. Он отвернулся, делая вид, что проверяет снаряжение, но его спина была неестественно прямой.

Гул вертолёта, нарастающий где-то за горами, вскоре заполнил собой всё. Когда ослепительный луч выхватил их из темноты, уже стоящих на галечной косе, действовали как один механизм.

Глава 8

Рёв вертолёта стал физической силой, пригибающей к земле. Пыль и мелкая галька взметнулись вихрем, хлеща по ногам и лицу. В слепящем хаосе света и шума группа сработала как единый организм, отточенный до автоматизма.

Батя действовал первым. Не крича, а жестом — резким взмахом руки — он указал Шерхану на трап. Потом развернулся к Лизе, которая в ужасе прикрыла лицо руками. Он не стал её уговаривать. Просто наклонился,