Ты - моя тишина! - Ария Шерман

надежды в угрозу. Машина не просто летела — она прочесывала лес, делая низкие, агрессивные виражи. Опознавательных знаков видно не было, но манера полёта, чёрный камуфляж и характерный силуэт говорили сами за себя.

— Не наши, — сквозь зубы процедил Крот. Он резко опустил зеркальце. — Боевой поиск. Нас ищут. Беги!

Он снова схватил Анну за руку, и на этот раз они побежали не вдоль реки, а вглубь леса, под густой полог, где вертолёт не мог их увидеть. Они мчались, спотыкаясь о корни, хлестали по лицам мокрые ветки. Адреналин гнал вперёд, но силы были на исходе.

— Там! — Анна указала на склон холма, где из-под нависающих корней старого дуба чернело узкое, едва заметное отверстие. Вымытая дождями пещера. Логово зверя или просто пустота в камне — сейчас это был единственный шанс.

Крот, не раздумывая, нырнул внутрь первым, стволом пистолета вперёд. Темнота, запах сырости и плесени. Ничего не двигалось.

— Заходи, — бросил он, и она, задыхаясь, протиснулась за ним.

Пещера оказалась небольшой, но глубокой. Сухой участок был в самом конце, за узким проходом. Свет проникал только от входа, создавая полумрак. Зато слышимость была ужасной: снаружи доносился нарастающий гул вертолёта, который завис прямо над их участком леса. Луч прожектора скользнул по земле в десяти метрах от входа, осветив стволы деревьев.

Они замерли, прижавшись спинами к холодному камню. Анна не могла сдержать дрожь — от холода, страха и мокрой одежды. Зубы выбивали дробь.

— Т-т-т-ты... думаешь, они у-у-увидят? — её шёпот разлетелся эхом по каменному мешку.

— Тихо, — резко оборвал её Крот, не отрывая глаз от входа. — Не шевелись. Не дыши громко.

Вертолёт покружил ещё пять минут, которые показались вечностью. Потом гул стал отдаляться. Ушли. Но расслабляться было рано. «Они оставят группу на земле для прочёсывания», — пронеслось в голове у Крота.

Только когда полная тишина продержалась добрых десять минут, он наконец выдохнул и отодвинулся от стены. Повернулся к Анне. В полутьме её лицо казалось призрачным, губы синими от холода.

— Н-надо развести огонь, — пробормотала она, обхватив себя руками. — Я з-замёрзла...

— Никакого огня, — его голос был жёстким, как сталь. — Дым или свет выдадут нас с километра. Они ещё близко.

Он скинул с себя разгрузку и начал шарить по карманам. Достал тот самый водонепроницаемый пакет, а из него — несколько энергетических батончиков, таблетки для обеззараживания воды и... маленькую, плоскую грелку химического типа. Он сломал её в руках, внутри что-то затрещало, и пластинка начала выделять тепло. Не много, но хоть что-то.

— Дай руки, — приказал он.

Она беспомощно протянула ему ледяные пальцы. Он обхватил их своими большими, тёплыми ладонями, растирая, зажав между ними грелку. Жар от его рук и химической реакции начал понемногу отгонять ледяное оцепенение.

— С-спасибо, — прошептала она, глядя на его опущенную голову, на мокрые пряди волос, упавшие на лоб.

Он не ответил. Закончив с руками, он протянул ей батончик.

— Ешь. Энергия нужна.

Пока она ела, он встал и начал снимать свой мокрый камуфляжный бушлат.

— Что ты делаешь? — испуганно спросила она.

— Твоя одежда мокрая насквозь. Ты умрёшь от гипотермии, ещё до того как они нас найдут. — В его голосе не было ни капли смущения, только холодный расчёт. Он снял бушлат, а под ним оказался тонкий, но плотный флисовый слой, который тоже промок. — Сними свою верхнюю одежду.

— Я не буду... — начало было она, но он перебил, и в его голосе впервые прорвалось раздражение:

— Это, не предложение. Это приказ врача в полевых условиях. Хочешь выжить — делай, как я говорю.

Анна, краснея даже в полутьме, с дрожащими пальцами стала стягивать с себя липкую, холодную блузку. Остаться в одном мокром нижнем белье было пыткой. Она прикрылась руками.

— Готово? — спросил он, не оборачиваясь.

— Д-да...

— Теперь ноги, — сказал он, садясь напротив и снимая свои мокрые берцы и носки. — Сними обувь. Растирай ступни. Движение крови — единственный способ согреться. Она послушно стала стягивать промокшие кроссовки. Руки дрожали так, что она не могла развязать шнурки. Он увидел это. Молча отодвинул её дрожащие пальцы и быстро, ловко развязал узлы сам. Его прикосновение было таким же ледяным, но твёрдым и уверенным. Эта простая помощь, эта необходимая забота в кромешном холоде, была более интимной, чем любое объятие.

Пока она растирала ноги, он занялся собой, сняв бронежилет и мокрый бушлат. Под ним оказался такой же промокший флисовый слой. Он был бесполезен.

Его взгляд, острый и аналитичный даже сейчас, метался по пещере, ища хоть что-то. Он снял разгрузку, вытряхнул из неё воду. Он сидел, тяжело дыша, в майке, его мощный торс и плечи, проступавшие сквозь тонкую мокрую ткань, дышали паром в холодном воздухе пещеры.

Он посмотрел на Анну. Она продолжала дрожать, мелко и беспомощно, вся сжавшись в комок. Тишина была гнетущей. Анна украдкой смотрела на него. При свете, пробивавшемся из входа, она видела усталые морщины у его глаз, жёсткий овал щёк, линию сжатых губ. Он казался высеченным из гранита. Но его руки, которые только что согревали её, были... человеческими.

— Тебе холодно?

— Я привык. У меня больше мышечной массы, метаболизм быстрее. Ты — в гипертермии через полчаса.

В его голосе снова зазвучала сталь, но теперь она была направлена не против неё, а против обстоятельств, против этой ледяной трясины, затягивающей её. Он встал, отвернулся, снял с себя мокрую майку, подавив стон от этого нового приступа холода.

Он молча подошёл, взял её мокрую блузку и легинсы, свою мокрую флисовую толстовку и развесил их на выступах камней, надеясь на хоть какую-то циркуляцию воздуха.

— Теперь согреваемся контактом, — сказал он уже без эмоций, возвращаясь и садясь к стене. — Термодинамика. Два тела теплее, чем одно. Садись сюда. — Он указал на место рядом, в самом сухом углу.

Она подошла и села, прижавшись боком к нему. Сначала робко. Потом, когда волна тепла от его огромного, пусть и мокрого, тела накрыла её, она прижалась сильнее. Он не обнял её. Но и не оттолкнул. Он просто сидел, выпрямив спину, как скала, а она прильнула к этой скале, как путник к костру в степи.

— Прости... — прошептала она в его плечо.

— Не за что, — так же тихо ответил он. — Выживание. Чистая физика.

—