Несколько минут после. Книга встреч - Евсей Львович Цейтлин

Но уже серьезно:

– У армян свои мерки для трудностей, иные невзгоды вообще стыдно впускать в сердце.

* * *

Жизнь большая: никогда не расскажешь все ее сюжеты, не обсудишь всех проблем. Мои беседы с другом время от времени продолжаются. А беседа с читателем не может затягиваться. Разве что – напоследок – расскажу еще один сюжет, в который, как вы заметите, сходятся все остальные.

Однажды он вспомнил:

– В среднюю школу ходил за пять километров, через горы. Вот тогда впервые попытался говорить с ними…

В его стихотворении «Еще одна песнь Арарату» тоже звучит разговор – самой любимой горы армян и ее грустно-веселых детей, живущих теперь вдали от Арарата:

«Имя твое воспевая, стареют поэты. Твой образ ежедневно возникает на страницах книг, даже на нашем гербе. Но воспоминания о тебе отнимают у моего деда подаренные ему судьбой воскресенья, и он дымит папиросой, как сожженная врагом деревня (…) Святое свое одиночество ты отдал маленькому народу, но так и не узнал, что его тоска поднялась облаком в небо и накрыла тебя».

Здесь, рядом с Араратом, хоть и вдали от него, пролегают дороги поэта, которому не нужны понятия «столица» и «провинция». Здесь и расстанемся с ним.

1989

P.S. Монологи Норика Багдасаряна так напоминали прощание… И вскоре я убедился снова: творцы предчувствуют свою смерть. Мой друг погиб в июне 1991-го. Погиб случайно, нелепо. Ему было только сорок лет.

Якутские эскизы

Юкагиры на финише века

Трудно примириться с мыслью, что народ, как и любой человек, имеет свой срок жизни. Однако история давно доказала: народы тоже приходят на нашу землю, чтобы рано или поздно уйти.

Что мы знаем о юкагирах? Их восемьсот человек. Живут за Полярным кругом между реками Индигиркой и Анадырем. А когда-то это был большой народ. По преданиям, юкагиры раскладывали костров больше, чем звезд на небе. Именно они, считают ученые, были самыми первыми обитателями Северо-Восточной Сибири.

Откуда пришли юкагиры? Долго ли жили в одиночестве в мире вечной мерзлоты?

По-разному отвечают на эти вопросы. Один западный журналист написал: юкагиры – посланцы из космоса. Не буду вспоминать другие, менее фантастические утверждения. Смешно и наивно для литератора вторгаться в сферу специальных исследований.

Меня заинтересовали юкагирские писатели. А жизнь писателей неотрывна от их земли и народа.

I

Начну с веселого слова «Андрюшкино». Это имя одного из юкагирских поселков.

Можно рассказать про Андрюшкино коротко. Большая улица, несколько десятков домов, среди которых немало двухэтажных, клуб, школа, магазин на пригорке, больница, сельсовет, контора производственного участка… Еще замечаешь много детей, которые живут в интернате в ожидании родителей, работающих в тундре. Еще – пусть никого не покоробит подобное соседство – множество собак: подрастая, они становятся помощниками оленеводов.

Со всех сторон обдувают поселок ветры. Ласковые – летом. Грозные – зимой. Андрюшкино похоже на свечу, которую зажгли люди, а природа хочет погасить.

Обычный северный поселок? Однако первое слово обидит андрюшкинцев. Вокруг тундра. До сих пор старики считают чудом, что сюда почти все – и многие продукты, и промтовары, и стройматериалы – доставляют по воздуху.

Гостиницы в Андрюшкине не было. Меня поместили в маленьком изоляторе школы-интерната. Бродил по коридорам и комнатам, разглядывая новые обои, полы, блестевшие свежей краской, аккуратно заправленные кровати, цветной телевизор. И совсем забыл о тундре.

Ребята деликатно не обращали на меня внимания. Играли, смеялись, говорили о чем-то своем. Я попытался понять – о чем. И вдруг догадался: они то и дело переходят с одного языка на другой.

Да, объяснила воспитательница (а потом подтвердили ученые), здесь почти все говорят на четырех-пяти языках: юкагирском, русском, якутском, эвенском, чукотском… Так сказывается тесное соседство разных народов. С малолетства слыша несколько языков, дети владеют ими легко, естественно.

День пробежал быстро. Резко, как часто на Севере, упала темнота. Вернувшись в интернат, я включил настольную лампу. Стал читать книги Тэки Одулока – первого юкагирского писателя, ученого. Встречи во времени почти всегда неожиданны, но в них есть закономерность. Вот тогда я и понял: весь сегодняшний день в Андрюшкине, да и сам по себе детский интернат в тундре – все это было послесловием времени к той жизни, которую я узнавал теперь.

II

Судьба человека порой напоминает роман – надо только его записать. Конспектом интересного романа кажется биография Николая Ивановича Спиридонова, выбравшего себе псевдоним Тэки Одулок; так звали его деда.

Про Тэки Одулока не раз говорили: сын революции. Казалось, революция дала юкагирам новое дыхание в их долгом, изнурительном историческом марафоне. Детство же мальчика было обычным. Семья с одиннадцатью детьми. Устрашающая бедность, которую Тэки Одулок описал затем скупо, несентиментально и потому особенно правдиво. Во время голода отец отдал сына в работники купцам. Полжизни Тэки Одулок провел в дороге. Кочевал с родителями. Ездил по тундре с хозяевами: «…я был у них каюром – собачьим кучером, разводил для них костер на снегу, кипятил чайники, ставил палатку».

Вот деловито-точное описание одного его пути, которое передает масштабы «пространства и времени»:

«Из Средне-Колымска до Якутска ехал я год через Индигирку, где одиннадцать месяцев просидел в плену у восставших якутских тойонов. А из Якутска в Ленинград ехал месяца два вверх по реке Лене на пароходе, на лодках, на лошадях и, наконец, от Иркутска на поезде. В Ленинграде я поступил в университет».

Когда Тэки Одулок стал писателем, он понял: не следует ничего выдумывать, следует добросовестно припомнить. Это и определило несуетный успех его книг. Лучшая из них – «Жизнь Имтеургина старшего» – родилась после встречи автора с мальчиком-чукчей. Тэки Одулок решил сначала описать жизнь его отца, потом уж рассказать о сыне. Но прежде всего он привез мальчика в Ленинград. Учиться.

В повести – будни чукотской семьи. Трудно забыть подробности этой жизни, которые становятся художественными деталями.

Увидев закат, герой уверенно говорит: «Это верхние люди костры жгут».

Чтобы согреться на морозе, человек учится у животного: скачет, «как заяц, держа ноги вместе, и как лось, выбрасывая одну ногу за другой».

Во время голода вся семья уходит на поиски пищи, малыша оставляют на целый день одного; его кормит голодное, но преданное хозяевам животное: «Рядом с маленьким Имтеургином на постели лежала собака. Ребенок сжимал губами один из ее сосков и громко чмокал».

Страстный писательский поиск Тэки Одулока удачно совпал с