Воцарение Петра Первого. Новый взгляд на старые источники - Борис Андреевич Успенский

стрельцами, имел чин стольника (Butenant, 1858. С. 33, 342; Галанов, 2003. С. 46, 48; см. также: Лавров, 2000. С. 196). Отсюда, возможно, объясняется приставка фон в фамилии «фон Гаден». Фунгаданов — результат русификации фамилии фон Гаден.

62

Восставшие не знали в лицо тех, кого искали, и дело не обошлось без ошибок. Так, по сообщению Генриха Бутенанта, они приняли Федора Петровича Салтыкова за Ивана Нарышкина и убили его; приняли было самого Бутенанта за доктора фон Гадена и хотели его убить (Butenant, 1858. С. 336, 344–345; Галанов, 2003. С. 45, 41–42). А. А. Матвеев говорит, что стрельцы приняли Салтыкова не за Ивана Нарышкина, а за его брата Афанасия (А. А. Матвеев, 1841. С. 23; ср.: ПСРЛ, XXXI, 1968. С. 194). — Ср. о наличии у стрельцов так называемых проскрипционных списков, т. е. списков изменников, подлежащих казни: Матвеев, 1841. С. 18; Куракин, 1890. С. 46; Butenant, 1858. С. 335, 339 (Галанов, 2003. С. 45, 46), Казаков, 2018. С. 98 (донесение в Швецию от 3 июня 1682 г.); ср.: Богоявленский, 1941. С. 183.

63

Об этом же говорит и Станислав Бентковский в донесении из Москвы, которое мы цитировали выше; по сообщению Бентковского, царь был отравлен яблоком, одна часть которого была пропитана ядом (см.: Kraushar, 1894. С. 8–9; Галанов, 2000. С. 252).

64

В Летописце 1619–1691 гг. говорится: «...Взята в скарбех убиеннаго думного дьяка Лариона Иоаннова заморские рыбы, имущия многия плески [т. е.: плавники], от них же яко усы долги и тонки яко власы, и, вземше, понесоша на площадь ко убиенным телесем [трупам убитых стрельцами людей] 4 рыбы, овыя о седми, иныя же осми плесках, назваша их летящими змиями, и повесивше на коле среди Красного мосту две рыбы, другия две повесивше такожде на коле подле тела того думного дьяка Лариона Иоаннова и подписаша, яко теми змиями хотяху изменницы преводити царский род и стрелцов, натирать в вино питие и в бочках отвозити в стрелецкие полки; и егда испиют, тогда вси, реша, погибнут. Знаема же бе та рыба, отонуду взяся, греком, яко палестинская есть самая чистая, а не змии...» (ПСРЛ, XXXI, 1968. С. 196, ср. с. 198). См. также Мазуринский летописец (Там же. С. 175) и Diariusz... С. 389 и 401; ср.: Восстание в Москве, № 20. С. 37.

65

Ср.: «...а князь Юрья Алексеевича Долгоруково на его дворе, кинув с крыльца больнаго, четвертовали и положили на площеди против его двора; а Лариона Иванова и сына ево Василья, и полковника Андрея Дохтурова и Григорья Горюшкина изрубили же» (Восстание в Москве, № 207. С. 277; Соловьев, VII. С. 334). Глагол четвертовать (полонизм в русском языке, ср. польск. cwiertowac) в России, в отличие от соответствующей практики в других странах, не понимался как расчленение на четыре части: обычным было рассечение на шесть частей, когда отрубали голову, руки и ноги (см.: Лаврентьев и Майер, 2017. С. 218–219); по-видимому, этот глагол мог означать вообще расчленение на части. Вот как описывается в Мазуринском летописце казнь Ивана Нарышкина и доктора фон Гадена: «И пытав баярина Ивана Кириловича привели к Лобному месту на площадь [...] и поругалися всячески: отсекли голову и руки, и ноги отсекли, и взоткнув голову и руки и ноги на копьи, и носили по мосту по Красному на оказание всем людем [...] Пытали Данила дохтура в три кнута и, пытав, привели из застенка тут же на площадь к Лобному месту и у Лобнова места изрубили и поругательство такое же чинили, как и боярину Ивану Кириловичю Нарышкину: и голову, и руки, и ноги также обсекли и туловища на копьях подымали и неодинова. А как их рубили, выветчи из Кремля, у Лобнова места, в те поры били в набату Спаских ворот» (ПСРЛ, XXXI, 1968. С. 175).

При расправе над отравителями или особо опасными людьми тела казненных после расчленения их на части (четвертования) крошились на мелкие кусочки и смешивались с землей, превращаясь в бесформенное месиво. Так поступили с думным дьяком Ларионом Ивановым: «все тело смесиша, яко кал, знаку же человеческаго ничего не знати, самую ругательную скверность над телесы учиниша» (ПСРЛ, XXXI, 1968. С. 194), а также с доктором фон Гаденом и Иваном Нарышкиным: «издробиша телеса их, яко грязь смесиша» (Там же. С. 198). Уничтожение тела колдунов и злоумышленников, по-видимому, лишало их возможности участвовать в грядущем воскресении мертвых.

66

Казни Тимофея Акиндинова, Степана Разина и Ивана Воробьева были первыми казнями на Красной площади, и участники стрелецкого восстания 1682 г., судя по всему, ориентировались на эту традицию. Мы не знаем, где именно на Красной площади были казнены Акиндинов, Разин и Воробьев. Стрельцы казнили свои жертвы у Лобного места, и это позволяет думать, что именно там были совершены казни 1654, 1671 и 1674 гг. С этого времени Лобное место в Москве начинает восприниматься вообще как место казни. Нельзя не отметить при этом, что Акиндинов, Разин и Воробьев воспринимались как святотатцы: по крайней мере про первых из них известно, что они были преданы анафеме.

Приурочивание места казни преступников, обвиняемых в святотатстве, к месту казни Христа (Лобное место, как известно, представляет собой символическое воспроизведение Голгофы) психологически очень любопытно: точно так же казнь протопопа Аввакума была приурочена ко времени смерти Христа — он был сожжен на костре в Страстную пятницу, 14 апреля 1682 г. (см.: Смирнов, 1898. С. VII–VIII; ср.: Успенский и Успенский, 2010. С. 127). Во всех этих случаях палачи издевательски уподобляют Христу свои жертвы, с тем чтобы ярче представить святотатственный характер их действий. Характерно, что Антихрист в традиционных представлениях наделяется внешними признаками Христа: это тот, кто похож на Христа, но при этом Христом не является. Соответственно, заведомо ложное уподобление Христу предстает как разоблачение дьявольской сущности обличаемого лица. Здесь может быть уместна аналогия с поведением юродивых: юродивый может вести себя кощунственно, демонстрируя свою святость; в данном случае, напротив, человеку приписываются внешние признаки святости, чтобы подчеркнуть кощунственность его поведения.

Карамзин и Пирлинг сообщают, что, когда убили Лжедмитрия, труп его был положен у Лобного места (см.: Карамзин, XI. С. 170; Pierling, III. С. 323; к сожалению, ни у того, ни у другого автора нет ссылки на источник). Возможно, это отражение той же традиции.