Воцарение Петра Первого. Новый взгляд на старые источники - Борис Андреевич Успенский

16

По свидетельству Б. Койета, царь Алексей Михайлович перед смертью передал скипетр своему старшему сыну Федору, наследнику престола (Койет, 1900. С. 431). Говоря о престолонаследии в Московском государстве, Койет сообщает: «Старший сын наследует престол, а если у него нет детей, следует ближайший родственник, однако с соизволения царя и при передаче им скипетра тому, кого он желает иметь своим преемником. Если весь род вымрет, знатнейшие вельможи страны избирают того, кого они считают способным управлять ими, а если кто силою достигнет власти и подчинит себе других, то и он коронуется тем же способом, как и законные государи» (Там же. С. 487). Койет говорит, по-видимому, не об общих правилах передачи власти, а об известных ему примерах: он имеет в виду Алексея Михайловича (который, по его словам, передал скипетр наследнику), Бориса Годунова (который был избран Земским собором) и Лжедмитрия I (который был венчан на царство после захвата власти). Известие Койета о передаче скипетра Федору Алексеевичу нельзя принимать буквально. Члены голландского посольства не присутствовали у постели умирающего царя (Алексея Михайловича), следовательно, Койет передает, по всей вероятности, то, что он слышал от русских. Скорее всего, это всего лишь оборот речи, т. е. выражение, означающее бразды правления (см.: Шмурло, 1900. С. 352).

О вручении скипетра Федору Алексеевичу говорят также датский резидент Магнус Ге в письме 26 января 1676 г. (Бушкович, 2009. С. 85–86) и Г. Ф. Миллер в сочинении «История царя Федора Алексеевича», оставшемся неопубликованным; рукопись Миллера «История царя Федора Алексеевича» хранится в РГАДА, ф. 199 (портфели Миллера), опись 1593–1800, ед. хр. (портфель) № 53 (другой список этого сочинения Миллера находится в Архиве петербургского Института истории РАН, ф. 36, д. 681). По словам Миллера, «все государственные бумаги, находимые в архивах, подтверждают согласно, что царь Алексей Михайлович перед кончиною своей призвал к себе Федора, вручая ему святый крест и скипетр, внятными словами благословил его на царство» (см.: Замысловский, 1871. С. 09). Утверждение, что об этом говорят «все государственные бумаги», является несомненным преувеличением. По всей вероятности, сообщение о вручении скипетра заимствовано из описания Койета, с сочинением которого Миллер был хорошо знаком. Между тем сообщение о благословении может восходить к разрядной записи о смерти Алексея Михайловича и воцарении Федора Алексеевича, ср. здесь: «А отходя сего света [...] он Великий Государь скифетродержавство свое, Московское и Киевское и Владимерское Государство, и всеа Великия и Малыя и Белыя Росии державу пожаловал, приказал и на свой Государскаго Величества престол благословил сына своего государева, благовернаго Государя Царевича и Великаго Князя Феодора Алексеевича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии, быти Великим Государем Царем и Великим Князем, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии Самодержцем» (Дворцовые Разряды, 1652, стлб. 1635); слова о пожаловании скифетродержавство могли быть поняты как указание на вручение скипетра.

Ср. в этой связи сообщение Станислава Бентковского, секретаря Яна Собеского, бывшего в Москве в 1682 г., о том, что Федор Алексеевич перед смертью вручил скипетр Ивану Алексеевичу (Kraushar, 1894. С. 8–9; Галанов, 2000. С. 252; см. ниже, гл. III). 

17

Напомним, что при избрании Михаила Федоровича Романова на царство сомнения в его способности управлять государством не помешали ему быть избранным. Федор Иванович Шереметев писал в Польшу князю Василию Васильевичу Голицыну: «Миша-де Романов молод, разумом еще не дошел и нам будет поваден». «Хотели выбрать не способнейшего, а удобнейшего», — замечает по этому поводу В. О. Ключевский (III. С. 61).

18

Андрей Матвеев говорит в своих воспоминаниях, что царевна Софья Алексеевна рассчитывала Ивана Алексеевича «совокупить браком, и по будущему от него того мужескаго полу наследию, яко по линии того перьвенства [...] утвердить» (А. А. Матвеев, 1787. С. 11).

19

В первой половине XVIII в. потомки Ивана Алексеевича (Анна Иоанновна, Анна Леопольдовна, Иоанн Антонович) и Петра Алексеевича (Петр II, Елизавета Петровна, Петр III) чередуются на российском престоле. Эти две династические линии соперничают друг с другом. Как Анна Иоанновна, так и Елизавета Петровна, не имевшие детей, хотели оставить трон за потомками своего отца. Поэтому Анна Иоанновна в завещании объявляет наследником Иоанна Антоновича, а Елизавета Петровна — Петра Федоровича. Это чередование наследников Ивана и Петра Алексеевичей отражает особую династическую ситуацию 1682–1696 гг. — совместное правление этих двух царей.

20

Мы упоминали об этом документе выше (см. примеч. 15).

21

Мы пользуемся формой Артамон как стандартной формой современного русского литературного языка, притом что в цитируемых нами источниках А. С. Матвеев всегда называется Артемон. Церковнославянской формой этого имени является Артемон, что соответствует греч. Άρτέμων. В настоящее время форма Артамон должна считаться русской формой, противопоставленной церковнославянской (канонической) форме Артемон, однако в XVII в. — при жизни А. С. Матвеева — форма Артемон была, как кажется, формой, общей для церковнославянского и русского языков (ср. также польск. Artemon); вместе с тем уже Н. И. Новиков, говоря о Матвееве, называет его Артемоном Сергиевичем (см.: Новиков, 1776, л. З–Зоб., 5–5об., 7–7об.), т. е., видимо, воспринимает форму Артемон как книжную, сочетая ее с книжной же формой отчества: Сергиевич. В документах рассматриваемой эпохи А. С. Матвеев может называться и Артамоном, но, кажется, не так часто; ср., например: полковника и головы Артамонова приказа [т. е.: стрелецкого полка] Матвеева (Новомбергский, 1905, № 142. С. 122; 1667 г.), Артамон Сергеевич Матвеев (Там же, № 209. С. 191; 1672 г.). Форма Артамон представляет собой, по-видимому, результат прогрессивной ассимиляции и по своему происхождению является разговорной формой. Таким образом, если в настоящее время форма Артемон маркирована как книжная, ранее форма Артамон была маркирована как разговорная форма.

22

Дядя Натальи Кирилловны Федор Полуектович Нарышкин (брат ее отца, Кирилла Полуектовича) был женат на Евдокии Петровне Гамильтон, которая приходилась племянницей Евдокии Григорьевне Гамильтон (ум. 1672), жене А. С. Матвеева. Евдокия Петровна (тетка Натальи Кирилловны) при царе Алексее Михайловиче за приверженность к старым обрядам была отправлена в ссылку, оттуда бежала и постриглась у старообрядцев в монахини под именем Девворы. Старообрядцы почитают ее как святую. Место ее жительства называлось у них «Деввориным» или «Царицыным» (см.: Мельников, 1872. С. 153–160; Рудаков, 1893. С. 415). В XVIII в. Гамильтоны стали называться Хомутовыми (см.: Мельников, 1872. С. 145).

23