Весь мир – школа: Преобразованное образование - Салман Хан

и где удобно, в свободном темпе, и перестали давать этот материал в классе. Ученики смотрели видео дома. А в классе на уроках, время которых ограничено, учителя занимались разбором задач, предназначавшихся для домашнего задания. Это решило две проблемы.

Мы уже говорили о том, что люди учатся каждый в своем темпе, сосредоточенность достигает пика через 15 минут, активное обучение создает более устойчивые нейронные связи, чем пассивное. Несмотря на это, лекция, во время которой дети должны в течение 50 минут сидеть за партами без звука, без движения и пассивно слушать, по-прежнему остается доминирующим методом обучения. Из-за этого большинство детей «теряется» по дороге, впадая в смертную тоску, даже если перед ними выдающийся оратор.

Потом эти дети идут домой и пытаются сделать домашнее задание, вызывающее у них новый прилив неуверенности в себе. Считается, что дома дети занимаются в вакууме и, если им попадется трудная задача, им неоткуда ждать помощи. Беспомощность рождает глубокое недовольство собой, и все это усугубляется недосыпанием. Скорее всего, причины затруднения и не вспомнятся утром, когда надо идти в школу. В процессе обучения дети не отдают себе отчета в том, хорошо ли они усваивают новую информацию. Пока не придет время контрольной работы, их учителя также пребывают в неведении насчет того, хорошо ли класс понял тему. А потом уже поздно шпаклевать прорехи в понимании, потому что весь класс должен переходить к новой теме.

В нашей модели, когда учителя задают «лекцию» на дом, а «домашнее задание» выполняют на уроке, ученики выигрывают от присутствия учителя и одноклассников во время разбора задач. Все трудности и недостатки восприятия устраняются по мере возникновения. А учителя вместо лекции уделяют внимание тем ученикам, которым требуется помощь. Дети, усваивающие быстрее, помогают тем, кому материал не дается. У учителей появляется возможность строить личные отношения с учениками, и они будут лучше их понимать. Парадокс в том, что именно технологиям удается «очеловечить» обычно пассивный урок, превратив его в интерактивный.

Лекции дома, или, к примеру, в автобусе, или в парке, или смешанные с упражнениями на уроке становятся более эффективными. Самостоятельно обучаться «по требованию» – гораздо более активный процесс, чем слушать, как учитель объясняет новый материал на уроке. Учащиеся сами решают, что им смотреть и слушать и когда это делать. Они могут нажать на «паузу» и «повтор» по мере необходимости, они берут на себя ответственность за свое обучение. Ребенок может ознакомиться с азами, вернуться к тому, о чем стеснялся спросить перед классом. Если какая-то тема воспринимается легко и интуитивно, он может перейти на более сложный уровень или отвлечься и поиграть. Родители, если им вздумается поучаствовать в образовательном процессе на партнерских началах, могут это себе позволить: видеоуроки доступны им так же, как и детям.

А как быть с теми, кто не имеет привычки делать уроки? Стоит ли заставлять их просматривать видеоуроки дома? Они-то уже отвыкли активно работать в классе. Во-первых, я убежден, что основная причина, по которой дети не делают домашние задания, – это чувство бессилия и недовольство собой. Они не понимают материал, никто не спешит им на помощь. Мне возразят, что, мол, есть дети с полным отсутствием мотивации или времени, и им бессмысленно задавать на дом. Даже в таком случае, на мой взгляд, меньшим злом для них станет пропустить лекцию на видео, а не урок, на котором весь класс сообща разбирает задачи. Можно сказать, что лекции – это гарнир, а основное блюдо подается, когда дети учатся сами и вместе с учителем учат друг друга.

То есть лекции самостоятельно прослушиваются в произвольном темпе, а задачи решаются совместно на уроке. «Урок наоборот» не мое изобретение, он существовал задолго до появления Академии Хана, но популярность видеобиблиотеки Академии принесла ему общественное признание. Это как обоюдоострый меч. С одной стороны, «урок наоборот» – простой способ сделать школьные занятия более привлекательными и интересными для всех участников процесса. А с другой – он все еще недалеко ушел от прусской конвейерной модели обучения, хотя и максимально оптимизировал ее. И хотя «урок наоборот» способен сделать школьное время более активным, а лекции оставить для самостоятельного прослушивания, он все еще предполагает, что дети маршируют единым строем в одном темпе в разделенных по возрасту группах под рапидными вспышками контрольных и экзаменов, которые хороши для навешивания ярлыков, но отнюдь не для выявления слабых мест. На страницах этой книги нам еще предстоит познакомиться с тем, как современные технологии позволяют пойти гораздо дальше и полностью освободить интеллект и творческий потенциал детей из пут прусской модели.

Глава 14

Школьная экономика

Прежде чем покончить с критикой стандартной школьной системы и двинуться дальше, я хотел бы остановиться еще на одной странной и парадоксальной ее черте: возможно, она не слишком хорошо работает, но уж точно дорого обходится.

Оценки стоимости школьного образования сильно расходятся. Часто они основаны на методологиях, скомпрометированных аффилированностью с определенными идеологиями, поэтому и относиться к таким расчетам следует с осторожностью. Однако я предлагаю рассмотреть некоторые простые и достоверные цифры, которые можно принимать в расчет. В США в 2008/2009 учебном году (это самые свежие имеющиеся у меня данные) средние затраты на содержание одного ребенка в государственной общеобразовательной школе составили $10 499 в год. Для сравнения: это больше подушевого ВВП в России или Бразилии. В Нью-Йорке, штате с самой высокой стоимостью образования, эта цифра составила $18 126 на ученика, что больше подушевого ВВП таких богатых стран, как Южная Корея или Саудовская Аравия.

Как и все, кто активно участвует в дебатах об образовании, я считаю, что деньги, вложенные в образование, – хорошая инвестиция, особенно если сравнивать с колоссальными суммами на военные контракты, сельскохозяйственные субсидии или ничего не соединяющие мосты. И все же напрасно потраченное в одних отраслях не оправдывает финансовых потерь в других. Грустная правда о расходах на образование заключается в том, что значительная их часть выбрасывается на ветер. Мы тратим щедро, но не мудро. Мы увлекаемся всем, что больше, потому что неспособны сделать лучше.

При расходе, грубо говоря, $10 000 на ученика в год средняя американская школа тратит $250 000–300 000 в год на класс из 25–30 учеников. На что идут эти деньги? Казалось бы, бóльшая их часть должна идти на оплату труда учителей, но это не так. Зарплата учителей составляет относительно небольшой процент этих расходов. Если мы расщедримся и заплатим учителям (включая премиальные выплаты) по $100 000 в год (несмотря на то, что учителя в среднем