Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

ни к чему, если потом эти кубинцы, вернувшись на Кубу, удостоятся встречи с Фиделем Кастро и на ней что‑нибудь плохое скажут про нашу инициативу. Недостатки в организации, к примеру, кормили их плохо, или жили они как‑то не так красиво, как рассчитывали. И, конечно, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы кто-то из них был ранен или погиб, если вдруг какой‑то боеприпас случайно отроют. Так что сдавай остальные свои дела, которые у тебя есть, другим коллегам, я отдам распоряжение на этот счёт через Зинаиду. И сосредоточься только на том, чтобы вся эта инициатива уже с марта работала безукоризненно, как часы на Кремлёвской башне. Понимаешь меня? Как там вообще со степенью готовности?

– Как и докладывал в прошлый раз, Евгений Михайлович, всё хорошо, все необходимые указания отданы. Уже формируется состав отрядов, которые будут этим заниматься.

– Да, давай ещё такой момент учтём. Инициатива эта, ты говорил, была выдвинута двумя комсомольцами… Как там их фамилии?

– Сатчан и Ивлев. – тут же подсказал Артём. – Сатчан официально автор этой инициативы, но я, занимаясь этим вопросом, обратил внимание, что вполне может быть, что настоящим идейным вдохновителем всего этого является Ивлев. А Сатчан просто продвигает инициативу.

– Вот значит этих Ивлева и Сатчана давай тоже привлечём. Да, давай, организуй их визит ко мне незамедлительно. Согласуй с Зинаидой по графику, чтобы завтра в первой половине дня они точно у меня побывали. И сам придёшь ко мне вместе с ними. Сопоставим разные точки зрения по поисковым отрядам, твою и их, чтобы я тоже был полностью уверен, что всё учтено. Ты будешь рассказывать, как ты что видишь в организации поисковых отрядов, а они пусть уже соглашаются или не соглашаются с твоим видением и свои точки зрения высказывают…

Подтвердив, что принимает поручение на себя, Артём всё же решился напомнить про вакантную должность комсорга МГУ.

– Евгений Михайлович. А я, помните, вам, когда зашёл, сказал, что должность в МГУ освободилась первого секретаря комсомола. А у меня человек есть на неё…

Но Тяжельников не дал Артему и в этот раз договорить.

– Должность, говоришь... О как удачно совпало! Так вот, давай тогда этого Ивлева, раз ты говоришь, что он такой весь идейный, на неё и кинем. Пусть в МГУ отряды поисковые сформирует из комсомольцев. Кубинцев ему еще несколько десятков добавим, да и поедут отряды на раскопки. Неудачно, конечно, вышло, что кубинцев этих пришлют весной, а не летом. Будут студенты наши вместо сессии экзаменационной в поле работать… Придётся договариваться потом, чтобы им все зачёты и экзамены просто так проставили. Ну да, ладно, разберёмся, не в первый раз…

– Евгений Михайлович, тут такое дело, что Ивлев никак не годится на должность первого секретаря ВЛКСМ МГУ. – попытался образумить начальника Артем.

– Почему же? – удивлённо спросил Тяжельников. – То есть что, Артем, по твоим словам, получается: комсомолец идею, которая привлекла внимание самого Леонида Ильича Брежнева, придумать может, а для должности комсорга МГУ не годится? – нахмурив брови, с угрожающим видом спросил его начальник.

– Нет, Евгений Михайлович, тут дело в другом, – испуганно замотал головой Артём. Уж больно страшен был в гневе Тяжельников. – Молод Ивлев слишком: на третьем курсе сейчас только в МГУ учится. Никто нас не поймёт, если мы его комсоргом сделаем, к нам будет слишком много вопросов…

– О как! Студент третьего курса у нас такие идеи, оказывается, продвигает? – удивлённо поднял брови Тяжельников. – Ясно. А что касается Сатчана этого… Он‑то кто? Не студент, надеюсь?

Артём, конечно, будучи разумным человеком, не стал напоминать начальнику, что уже в своё время всё детально рассказывал ему и про Ивлева, и про Сатчана. Ясно же, что нагрузка на такой должности сумасшедшая. Давно уже Тяжельников забыл все эти его рассказы.

Так что терпеливо ответил:

– Сатчан второй секретарь ВЛКСМ Пролетарского райкома города Москвы.

– Вот этот однозначно уже подходит, – удовлетворённо кивнул Тяжельников. – Но ты пока ему ничего не говори. Придёт ко мне завтра – я его сам обрадую. Самое то будет, когда один из инициаторов идеи сможет её в жизнь воплотить. Рассчитываю на то, что по осени по итогам работы поисковых отрядов какие‑то дальнейшие предложения по доработке этой инициативы предложит. Все, Артём, давай, иди, работай!

Глава 8

Москва, ЦК ВЛКСМ

Кожемякин вышел из кабинета начальника с двойственными чувствами. С одной стороны, обидно: не удалось продвинуть своего человечка на лакомую должность, а с Сатчаном он слишком плохо знаком, чтобы тот потом чувствовал себя ему обязанным…

Эх, если бы хоть Тяжельников не запретил ему сказать Сатчану о том, что его ожидает в кабинете у первого секретаря ЦК ВЛКСМ! Тогда ещё можно было бы заранее с Сатчаном переговорить и предложить ему свою протекцию для назначения на эту высокую должность. Но раз Тяжельников запретил, тут уж никуда не денешься – придётся помалкивать.

А то если приведёшь этого Сатчана, и Тяжельников догадается, что он ему проболтался про новое назначение, то шеф будет очень этим разочарован. А ему сейчас никак нельзя его разочаровывать.

Подумал Артём также и о том, что ему теперь же надо любую информацию, что ему в руки попадает, рассматривать с той точки зрения, как этого капитана Дьякова порадовать.

Комитетчики совершенно чётко ему сказали, без экивоков, что глупость свою ему придётся долго отрабатывать и что он должен им в клюве какую‑то ценную информацию регулярно приносить. Да он и сам понимал, что нет им смысла прикрывать его глупость с Луизой, если он никакую пользу для них приносить не будет.

Интересно, нужна ли Комитету эта информация про то, что тысяча кубинцев вскоре приедут в СССР? Страна‑то глубоко дружественная… Но в любом случае лучше про это при очередной встрече с куратором от Комитета рассказать…

***

Москва Когда я вернулся домой из спецхрана, мне тут же Валентина Никаноровна сказала:

– Павел, вам Артём Кожемякин звонил. Оставил свой телефон, и очень просил немедленно с ним связаться, как вы появитесь. Мол, дело очень срочное…

Надо же, – подумал я. – Вспомнил всё же про мою просьбу с вакантной должностью комсорга. А то я уже сижу и опасаюсь, что Гусев