Беспощадный целитель. Том 5 - Константин Александрович Зайцев

— Знаю. И могу понять, что ты думаешь.

— Ингрид уже была в лечебнице, из таких не выходят, и рано или поздно она стала бы овощем. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Но ты всё равно пошёл туда, невзирая на охрану. Я верю, что твоя кровь может тебя толкать на такие безумства, о вашем роде даже в приграничье говорят, что вы безумцы, но можешь объяснить почему? Почему ты её не оставил гнить там?

Я отвёл взгляд и задумался, как ей всё это объяснить. И я словно услышал чуть рычащий голос в моей голове: «Нет, брат. Ты должен рассказать ей правду, пусть частичную, но правду. Она заслужила». Спасибо тебе, Лао Бай, что даже когда тебя нет рядом, ты всё ещё со мной, и твои мудрые советы помогают мне жить.

— Мира, — я наконец поднял на неё глаза. — Я не могу нормально тебе объяснить. Прости. Просто… я обязан спросить с каждого из тех, кто разрушил моё ядро. Иначе через несколько лет стану трупом.

Она очень долго смотрела на меня и просто молчала. Так смотрят, когда взвешивают не ответ, а человека, который ответ дал. Я выдержал её взгляд, потому что говорил правду. Единственную правду, которую мог безопасно рассказать.

И тогда она усмехнулась. Чуть грустно и с той странной нежностью, какая бывает только у женщин, которые слишком много понимают и устали этому удивляться.

— Кровь приграничья, — сказала она тихо. — На вас всегда множество ограничений. Сколько ещё?

Этот вопрос звучал как приговор. Она не осуждала меня. Она ставила диагноз. И диагноз, который она ставила, был не про меня — про Алистера Пен-Искара. Та кровь, что не позволяла оставить врага живым. Та кровь, что подталкивала забирать у поверженной женщины не только ядро, но и глаза. И сейчас она объясняла мне меня. И, по её мнению, объясняла полностью. Пусть так и думает. Так безопаснее. Для нас обоих.

— Не знаю.

— В смысле?

— Я должен спросить с каждого, кто виновен в этом преступлении. Дэмион наблюдал, но не делал, и поэтому он жив.

— Это тот парень, твой одноклассник, что помог тебе вытащить меня из лап Штайнера?

— Он самый.

— Что же у вас там за школа? — В её голосе слышалось удивление, а я подумал: и вправду, что же за бардак там творится? Криминальная принцесса, пытающаяся вырваться на свободу, отморозок, желающий порвать цепи, и целитель из чужого мира, что должен отомстить.

— Вот такая хреновая школа. Сегодня была вторая, с которой я взял плату.

— Дай угадаю, если это была Ингрид Вольф, то первый был Давид Морган? — Она посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— От тебя ничего не утаишь.

— И кто ещё?

— Виктор Райс, он из моей школы. Его жизнь будет следующей, просто потому что устранить его будет проще всего.

— Устранить. — Она сделала большой глоток вина, которое красивой каплей стекало по её подбородку, что я не удержался и слизнул его. — Алекс, ты себя слышишь? Восемнадцатилетний парень говорит «устранить», ты говоришь, словно тебя готовили в училище для имперских гвардейцев. — Как интересно, значит, есть и такие? Девчонка моя, ты бы знала, где я только не учился и у кого.

— Мира, ты мне слишком нравишься, и это ещё одна очень важная причина, чтобы не сдохнуть. Клянусь Небом, если мне придётся убить их всех, чтобы остаться с тобой, я это сделаю. — Она кивнула и задала очень неприятный вопрос.

— Клянусь Небом. Никогда не слышала эту фразу.

— Когда ворон взлетает, куда он летит?

— В небо?

— Значит, небо держит его крылья…

— Красивая метафора, такая чужая и такая верная. Значит, ты собираешься убить и Кайзера, ведь Давид и Ингрид — его люди.

— И его заместителя Лидию. А Кайзера надо взять живым, чтобы пообщаться по душам.

— Алекс, когда ты это говоришь, я тебе верю. Клянусь воронами Триединой, ты точно Пен-Искар, только они такие психи.

— К демонам слова, у нас есть ещё полчаса…

На улице всё ещё моросило. Я натянул влажный капюшон, поправил рюкзак и зашагал в сторону автостанции пешком, оставив за спиной квартиру с женщиной, которая делала меня живым. Клянусь могилами предков, как только я переберусь в столицу, Вернер Штайнер в скором времени лишится своей головы. Никто не имеет права поднимать руку на мою женщину. От внезапно накатившего бешенства губы раздвинулись, обнажая клыки, а из горла вырвался короткий рык, испугавший старушку, шедшую рядом, и она тут же перешла на другую сторону дороги от такого неадеквата.

Автостанция Вэйхолла встретила меня той же стеклянной чистотой, что и сутки назад. Вежливая кассирша, которая продала мне билет в предпоследний ряд у окна и пожелала хорошего пути, не спросив документов, потому что внутренние рейсы между городами графства документов не требовали. Как и не было досмотра багажа. Иначе одному парню пришлось бы долго объяснять, зачем ему с собой охотничий нож, а узнай кто-то, что в моём кармане лежит спящее зерно бездны, то разговор со мной был бы крайне коротким и очень неприятным.

Кивнув водителю, я прошёл к своему месту, бросил рюкзак на колени и натянул капюшон до бровей. Стоило немного поспать, а то ночь была, конечно, приятной, но на редкость бессонной.

Губы всё ещё горели от страстных поцелуев Миры, которая приняла Алистера Пен-Искара таким, какой он есть, со всеми его тайнами. Кто же ты на самом деле, девочка из приграничья с повадками опытного разведчика? Звучит смешно, но я не чувствовал себя вправе спрашивать её об этом, ведь сам я не говорил всего. Может, и глупо, но мне так было проще. В любом случае, я знал, что меня ждут. От этих тёплых мыслей я задремал и проснулся от звонка телефона, когда уже почти подъезжал к Блэкфену.

— Слушаю, — снял я трубку с незнакомого номера, в которой звучал знакомый голос Клыка.

— Привет, Мертвец. Ты сейчас где?

— Через полчаса буду в Блэкфене, а что?

— У нас тут нарисовалось дельце, в котором пригодилась бы помощь от тебя и твоего отмороженного дружка…

Глава 10

Автобус аккуратно припарковался у станции, и двери с противным скрипом открылись, приглашая всех покинуть эту старую калымагу, что я с большим удовольствием и сделал. Благодаря Ханту сегодня у меня ещё было свободное время, а вот завтра нужно будет снова входить в тренировочный процесс. Время неумолимо стремилось к закату, и у меня была возможность привести себя в порядок после долгой поездки. Двигаясь спокойным темпом во флигель школы, я