Беспощадный целитель. Том 5 - Константин Александрович Зайцев

— Приятно познакомиться, Артур, — Стоун протянул руку.

— Это честь для меня, сэр.

Рукопожатие у парня было крепкое, и, несмотря на ситуацию, рука была сухой. Ни капли не волнуется или так хорошо держит себя в руках? Стоун на автомате отметил мозоли на костяшках, внимательные глаза и ту особенную собранность, которая отличала молодых Блэкхаундов от обычных баронских детишек.

— Что тут произошло, Хромой? Мне сказали, что тут труп и всё очень плохо.

Блэкхаунд тяжело вздохнул и повёл их по коридору, хромая сильнее обычного. Как всегда, его колено вело себя хуже в такую сырость.

— Два трупа, Снег. Точнее, один труп и одна… — он замялся, подбирая слово. — Одна штука, которая когда-то была человеком. И самое интересное — как всё было сделано. Начнём с твоего фигуранта?

— Давай с него.

Пара полицейских тут же расступилась, повинуясь короткому жесту Хромого, и они подошли к палате усиленного содержания с тяжёлой дверью, оборудованной дополнительным засовом. Дверь стояла открытой, и было видно, что внутри криминалисты в перчатках работали молча; один из них то и дело отворачивался к стене и дышал ртом.

Стоун вошёл и сразу понял почему.

Запах стоял такой, что даже он, привыкший ко всякому, почувствовал ком, идущий к горлу. Кровь, много крови, и под ней другой запах, который он ненавидел. Сладковато-гнилостный, неправильный и такой знакомый. Скверна бездны, которую Стоун узнал мгновенно. Но сейчас она не пульсировала в теле одержимого, а медленно угасала, как пожар, из которого вытащили горючее.

Маркус Вент лежал на полу, рядом с привинченной к полу кроватью. Смирительная рубашка разодрана в клочья. Тело лежало на спине с раскинутыми руками.

И первое, что бросалось в глаза, — его голова держалась вместе с телом на честном слове. Горло отсутствовало как факт.

Его не перерезали и не отрубили. Выглядело так, словно его сожрали. Вместе с гортанью, трахеей, частью пищевода и тремя шейными позвонками. На месте шеи зияла рваная дыра, в которой белели обломки позвоночника. Края раны неровные, рваные, с характерными бороздами, словно что-то вгрызалось, рвало и тащило, как зверь вырывает кусок мяса из туши.

— Вот дерьмо, — тихо произнёс Артур за спиной.

Стоун услышал, как парень сглотнул, но не отвернулся. Хорошая выдержка, достойный наследник рода.

— Это ещё не самое интересное, смотри ниже. — Блэкхаунд кивнул на грудную клетку.

Взгляд Стоуна сместился ниже, и он увидел второе повреждение, радикально отличающееся от первого. Грудина была рассечена. Чисто, ровно, явно одним движением, как если бы кто-то провёл линейкой и разрезал по ней. Рёбра разведены, а внутри зияла пустота. Сердце отсутствовало.

— Вот это меня и беспокоит больше всего, — сказал Блэкхаунд. — Горло выглядит так, будто его жрал бешеный пёс. А грудная клетка — как со стола хирурга. Одно и то же лицо сделало и то, и другое? Тогда у нас зверь, который умеет оперировать.

Стоун присел, всматриваясь в рану на горле, и криминалисты тут же испарились, словно их и не было. Борозды глубокие, с рваными краями. Не нож, не когти человека. Что-то мельче, острее, с другим прикусом. Зубы? Маленькие, игольчатые, как у грызуна, но с силой, которой не бывает ни у одного грызуна.

— Доктор, — Стоун позвал пожилого врача, который стоял в дверях и делал записи в планшет.

Доктор Хольц, невысокий сухой мужчина с аккуратной бородкой, подошёл.

— Что можете сказать по горлу?

Хольц снял очки и наклонился к ране.

— Тут совершенная дикость, инспектор. Горло не перерезано и не вскрыто. Оно перегрызено. Характер повреждений однозначно указывает на зубы — мелкие, игольчатые, с чудовищной силой сжатия. Три шейных позвонка вырваны вместе с мягкими тканями одним рывком. Ни один известный мне хищник не оставляет таких следов. Не собака, не волк, не кошка. Прикус слишком мелкий для крупного животного, но сила не соответствует размеру. — Он выпрямился. — Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что ему перегрызла горло крыса. Очень большая и очень злая крыса.

— Не крыса, — тихо произнёс новый голос.

Обернувшись, Виктор увидел в проёме дверей человека в сером плаще. А вот и ищейка Совета.

— Это сделал астральный зверь, и у этого зверя есть хозяин. Я чую след, но он странный и не похожий ни на один из известных мне типов контракта. — Он чуть повёл носом, словно действительно чувствовал энергию. Хотя нюхачи Совета могут и не такое. — Ещё стоит отметить, что тут пахнет некроэнергией, но она, опять же, нетипичная. Лично я подобное не встречал, она словно живая. Прошу прощения, что прервал вас, доктор.

— А что с сердцем? — спросил Стоун.

— А вот сердце — совершенно другая история. — Хольц надел очки и перешёл к грудной ране. — Грудина рассечена одним движением, ровно, по центральной линии. Рёбра разведены анатомически корректно, без лишних переломов. Сердце извлечено хирургически: аорта, лёгочные артерии и вены перерезаны чисто, в правильных точках, с минимальным повреждением окружающих тканей. Это работа человека, который знает анатомию не хуже меня. Может быть, лучше.

— Кто-то сделал нашу работу, — вновь произнёс серый.

Его голос был ровным, но Стоун уловил в нём что-то похожее на уважение.

— Очень грубо и жестоко, но идеально точно. Зерно бездны извлечено полностью, ни одного фрагмента в тканях; шансов, что мертвец встанет, нет.

— Что вы имеете в виду?

— Лучший способ очистить заражённого бездной — сжечь. Если нет такой возможности, то нужно отделить голову и вырвать сердце. Хотя тут явно дикарская жестокость, но с точки зрения остановки распространения заражения всё сделано просто идеально.

— Зерно бездны, — повторил Блэкхаунд, и его лицо стало на тон темнее. — Снег, вы знали?

— Подозревали. Поэтому и оформляли перевод в такой спешке.

— И не сообщили мне. Бездна в моём графстве. — Иногда работать с Хромым — это настоящая мука, этому псу плевать на всё, что не относится к его земле.

— Прости, Александр, но сам знаешь: протокол есть протокол.

— Вот поэтому ваши мундиры и вызывают у меня изжогу. — Блэкхаунд сплюнул на пол.

— Кто-то забрал зерно, — сказал Стоун, глядя на пустую грудную клетку. — Знал, что оно там, и забрал. Это значит, что этот человек умеет видеть зерно бездны. А людей, которые это умеют и при этом не из Совета, в империи можно пересчитать по пальцам.

— Пойдём глянем вторую, — Блэкхаунд двинулся к лестнице. — Может, поймаем какую-то связь.

Палата номер сорок семь выглядела ещё более жуткой, но здесь не было запаха Бездны. Здесь было куда тише — криминалисты уже закончили основную работу, остались фотографии и протоколы.

Стоун вошёл и остановился.

Женщина.