Беспощадный целитель. Том 5 - Константин Александрович Зайцев

и прижался к моей ноге, послав образ: «мерзость, гниль, опасность, не трогать». Умный крыс. Духовные звери инстинктивно сторонятся Бездны или же пытаются уничтожить её носителя, потому что она жрёт всех без разбора — и живых, и мёртвых, и тех, кто между.

Я заглянул в смотровое окошко и негромко выругался. Тусклый свет ночника позволял мне рассмотреть голые стены и кровать, привинченную к полу, на которой лежал человек, или то, что от него осталось. Он лежал в смирительной рубашке, привязанный ремнями к металлической раме. Худое тело, запавшие щёки, потрескавшиеся губы. Глаза закрыты, дыхание хриплое и неровное, словно лёгкие работали через раз. Спит, но сон сектанта Бездны — это не отдых, это погружение. Он сейчас там, на изнанке реальности, где его хозяева кормят обещаниями и пожирают по кусочку.

Его ядро пульсировало грязным багровым светом, и в самом центре я увидел то, отчего мои пальцы сжались в кулаки. У ублюдка начался процесс кристаллизации. Зерно Бездны уже начало формироваться в его сердечном узле. Маленькое, размером с рисовое зёрнышко, но растущее. Ещё неделя, может, две — и оно созреет, а тогда этот человек перестанет быть человеком окончательно и станет живыми вратами, через которые в мир полезет то, от чего потом не отмоешься.

Послезавтра его заберёт Бюро. Успеют ли они понять, что это? Знают ли вообще, что искать? В моём мире экзорцисты Небесного Ордена определяли зерно Бездны за секунду. Здесь я не видел ни одного экзорциста и не слышал ни об одном. Возможно, их просто не существует. Возможно, Бездна пришла в этот мир раньше, чем появились те, кто умеет с ней бороться. А может как раз с ними и борется Серый Совет.

Так, Алекс Доу, даже если он станет вратами, Бюро его быстро уничтожит, а у тебя есть другая задача. Продолжая дышать, я двигался к своей цели и остановился в крайней палате слева. Простая дверь номер сорок семь вызвала у меня усмешку.

Тень, повинуясь моему приказу, нырнул внутрь камеры с помощью фазового прыжка. Я ощущал его жажду крови: он хотел вонзить свои клыки в добычу, но сейчас его задача — быть моими глазами. Тень нырнул в стену и исчез. Секунда. Две. На третьей вернулся, и от его образа меня прошиб холодный пот.

Картинка была чёткой, слишком чёткой, как будто крыс старался передать каждую деталь, потому что чувствовал: это важно.

Палата. Маленькая, метра три на четыре. Кровать у дальней стены, капельница на штативе, ночник на тумбочке. Женщина лежала на спине, одеяло до подбородка, руки вдоль тела поверх ткани. Тёмные волосы на подушке, лицо спокойное, расслабленное. Дыхание ровное, глубокое. Идеальная картина спящего человека.

Слишком идеальная. Потому что ядро за этой стеной не спало. Подавляющие символы в стенах давили на него, сжимали, срезая мощность, но оно всё равно работало. Бодрствующее ядро в спящем теле — это словно работающий двигатель в машине с выключенными фарами.

Вывод был прост: Ингрид находилась в боевом трансе и в любой момент ждала, что за ней придут. Слишком умная? Или слишком подозрительная? Плевать, скоро она станет слишком неодарённой. Я усмехнулся кривому каламбуру и вытащил пучок игл, готовясь атаковать, как только откроется дверь.

Эта сука ждала, что за ней придут. Она не знала, кто придёт, но была уверена, что за ней придут. Кто я такой, чтобы заставлять женщину ждать? Защёлка отодвинулась, я повернул ручку, открыл дверь и, заходя внутрь, тихонько прошептал:

— Ну здравствуй, Ингрид Вольф…

Глава 7

Друзья, я написал эту главу и откровенно рекомендую ее пропустить тем людям, у кого чувствительная психика. Здесь гораздо жестче, чем в сцене с Давидом, показано насколько Линь Ша отличается от привычных нам людей и людей мира в который он попал. Если все-же решили читать, то это ваша ответственность.

Я скользнул внутрь и тут же потянул за собой дверь, которая закрылась за моей спиной с тяжёлым глухим звуком, и вместе с ней замолчал коридор. Звукоизоляция. В психиатрических палатах для буйных всегда звукоизоляция, чтобы крики одного пациента не будили остальных. Здесь это работало в обе стороны — ни один звук из этой комнаты не выйдет наружу.

Спасибо архитекторам. Вы даже не представляете, как облегчили мне работу.

Стоило мне сделать второй шаг, как мир взорвался. Мне в лицо летело одеяло, раскрытое словно нападающий скат. Тяжёлое, пропитанное энергией, которая должна была меня сбить с ног. Притворяющаяся сука вложила в этот бросок всё, что могла, несмотря на подавляющие символы в стенах лечебницы, и этого хватило, чтобы ткань летела как сеть рыбака.

Люди склонны переоценивать разум в бою. Бой — это место для инстинктов. Скользнуть вперёд и вбок, а моя левая рука перехватывает летящего монстра. Одеяло обвилось вокруг предплечья, а за ним уже летела его хозяйка.

Ингрид Вольф ударила из темноты как кобра. Быстрая, неожиданно быстрая для женщины, прикованной к больничной койке и обдолбанной седативами. Её тело было усилено под завязку, мышцы напряжены и пропитаны энергией, каждое движение экономное, точное, без лишнего замаха. Хорошая боевая школа. Рядом с ней Давид смотрелся как ученик первого года против мастера. В прямом бою она меня просто размажет, но раз она хочет потанцевать, то почему бы и нет.

Пальцы, собранные в копье, летели прямо в моё горло. Она не думала оставлять меня в живых, ей было плевать на то, кто за ней пришёл, эта сука хотела убивать. И она собиралась убить меня в первую секунду, но просчиталась, привыкшая, что она лучшая.

Сместиться и одновременно повернуть шею. Её пальцы прошли в сантиметре от кадыка, а я хлестнул одеялом, обвитым вокруг руки, как плетью, снизу вверх. Тяжёлая ткань с энергетической пропиткой щёлкнула ей по лицу. Не больно, но ослепляюще. Ткань закрыла обзор на долю секунды. Мне хватит.

Три отравленные иглы летели одна за одной, следуя базовой траектории. Бедро, плечо и шея. Стандартный расклад — треугольник, который даёт максимальное покрытие кровотока и одновременно достаточно прост для попадания.

Она отбила две из трёх. Резкий взмах левой рукой — и иглы звякнули о стену. Она действовала на чистых рефлексах, годами вбитых в её мышцы. Почувствовала атаку и сумела защититься. Мои губы расползлись в усмешке. Разве не ради этого стоит жить? Только сражение на грани делает одарённого ещё сильнее.

Третья игла вошла в правое бедро. Два сантиметра стали, покрытые составом, который я использовал против Давида, вонзились в её плоть,