Беспощадный целитель. Том 5 - Константин Александрович Зайцев

она на вкус смогла определить тип креветок. У меня было лишь «вкусно» или «нет», а она поймала оттенок вкуса, что говорит о том, что креветки для неё — привычная еда и она может различать их как хороший сомелье вино.

Когда дверь её квартиры закрылась за нами, всё, кроме этой женщины, перестало существовать. И я забыл всё. Клятвы, ядро, Пен-Искаров, Ингрид, весь этот проклятый мир с его разломами. Остались только её глаза, её запах и её руки, которые легли мне на грудь и начали расстёгивать пуговицы.

Она целовала, и я чувствовал, как чёрное солнце впитывает её страсть и желание. Ей было плевать на всё, как и мне. Каждое прикосновение отзывалось дрожью, идущей откуда-то глубже мышц и костей. Целитель знает тело как карту: каждый нерв, каждую мышцу, каждую точку, от которой по позвоночнику бежит ток наслаждения. Но Алекс Доу знал её тело как источник удовольствия, по которому он соскучился. Мы растворялись друг в друге, забыв обо всём. Просто двое, которые слишком долго были порознь и торопились наверстать, как будто мир может кончиться до рассвета.

Мы молча лежали на её кровати, и её ладонь лежала на моей груди, прямо над ядром, и я чувствовал, как тонкие нити тёплой энергии текли от неё ко мне. Парная культивация работала идеально, жаль, что в том мире я так и не удосужился разобраться в подобных трактатах.

Настенные часы показывали полночь, и это дарило нам ещё пару часов вместе. Простая девчонка, не имеющая ядра, сделалась для меня настолько близкой, что моя натура целителя указывала на опасность. Она — якорь, который делает меня Алексом Доу, а не Линь Ша. Да и плевать, мне откровенно нравилось быть Алексом Доу. И любой, кто посчитает, что может меня использовать, жестоко об этом пожалеет.

Я гладил её медные волосы и думал о своей жизни. О грёбаных клятвах, что словно цепи держат меня. Внутри была грусть, что я не могу ей рассказать всего. Даже ей не стоит знать, кто такой человек, делящий с ней кровать. Лучше вообще никому не знать, кто пришёл в этот мир.

Будильник выбил меня из мыслей, а Миру — из дремоты. «Хочешь помощи от лучшего хакера, что ты когда-либо знал? Тогда иди и вари кофе». Не знаю, как она пьёт эту чёрную бурду, но раз ей нравится, то я буду его готовить.

Тёплый и густой запах кофе заполнил всю квартиру, когда я довёл его до появления пены, а потом ещё дважды аккуратно повторил ритуал.

Мира сидела на кровати, совершенно обнажённая, и в этой наготе она была прекрасна. Скрестив ноги, она держала свой ноутбук на коленях, и её пальцы летали по клавишам с той скоростью, от которой у обычных людей рябит в глазах. Экран освещал её лицо голубоватым светом. Сосредоточенный взгляд и прикушенная нижняя губа.

Налив чёрный кофе в две кружки, я поставил их рядом с ней. Мира сделала первый глоток, не отрывая глаз от экрана. Закрыла их на секунду, словно впитывая вкус.

— Вкусно. — Ещё глоток. — Серьёзно, ты научился его готовить лучше меня. Ну, кроме того, чем мы занимались час назад. Там ты тоже лучше. Немного.

— Немного?

— Не раздувайся от гордости, Пен-Искар. — Она закрыла крышку ноутбука и повернулась ко мне. — Есть хорошие новости и плохие. Ну, точнее, как: относительно хорошие и точно плохие. С каких начать?

— Давай с плохих.

— Сразу видно пессимист. — Она сделала новый глоток и продолжила: — Ночная смена сегодня усиленная, так что охранников будет четверо вместо двух. Туда привезли какого-то одарённого психа с кучей трупов за душой. За счёт этого они изменили маршруты обхода и увеличили частоту.

— Весело. А что насчёт хороших новостей?

— Я сказала: относительно хороших.

— Как скажешь.

— У тебя будет окно ровно тридцать две минуты. Но будет реально сложно. Я бы на твоём месте отказалась от этой идеи.

— Прости, но это не вариант.

— Псих. Тогда слушай внимательно. — Небо, похоже, я всё-таки влюблён. Ни истерик, ни манипуляций, только абсолютная адекватность и понимание, что я такое. А ещё куча помощи и поддержки, приправленные отличным сексом. — Камеры я отключу удалённо, но у них своя связь, и если что-то пойдёт не так, подкрепление из казарм прибудет максимум через десять минут.

Это, конечно, плохо, но по сути лишь повод, чтобы сработать чище.

— Есть оптимальный маршрут? — Она кивнула, сделала новый глоток кофе и, не глядя в экран, начала рассказывать:

— Заходишь с западной стороны, у служебного входа. Электронный замок. Код перехватила пятнадцать минут назад, он будет действителен до шести утра. Тебе нужен третий этаж, крайняя палата слева. Лестница между вторым и третьим — слепая зона, камеры туда не дотягиваются. Это если будет жарко. Охранники сидят в ординаторской на втором, поднимаются только при обходе. Вход в два четырнадцать, следующий обход в два сорок шесть. Тридцать две минуты.

Она выдала всё это ровным голосом, как будто зачитывала рецепт того самого кофе. Код, этаж, палата, маршрут, окно. Ни одного лишнего слова. Ни одного вопроса о том, что я собираюсь делать. Потому что знала: если бы я хотел рассказать, то рассказал бы сам. А раз молчу — значит, так надо.

— Мне хватит.

Она кивнула, а потом протянула руку и провела пальцами по моей щеке. Ногти, которые час назад впивались мне в плечи от наслаждения, теперь нежно скользили по коже. Одни и те же руки. Одни и те же пальцы. Она тоже умела быть нежной и жёсткой одновременно. Может, поэтому мы и вместе.

— Алекс.

— Да?

— Я не знаю, что ты там сделаешь. Не хочу знать. — Золотые крапинки блестели в отсветах экрана. — Но вернись живым. И это не просьба.

— Приказ? — спросил я с улыбкой.

— Почти. Если ты там сдохнешь, я тебе этого не прощу.

Я наклонился и поцеловал её. Она вцепилась мне в плечи, и на мгновение я почувствовал, как её дыхание сбилось, а в глазах мелькнул настоящий, искренний страх за своего мужчину.

— Обещаю, я не сдохну. Не сегодня.

На сборы у меня ушло буквально пять минут, и всё это время она молча сидела голая на кровати, медленно потягивая приготовленный мной кофе. В её чуть влажных глазах не было осуждения, только забота и что-то древнее и вечное, из тех времён, когда женщины провожали воинов и не знали, вернутся ли они обратно.

— Алекс.

— Да?

— Пусть вороны Триединой хранят тебя, кровь вересковых холмов…

Глава 6