Беспощадный целитель. Том 5 - Константин Александрович Зайцев

коротко кивнул, и в этом кивке было уважение одного бойца другому. Я же ответил ему коротким поклоном, таким, какой принят между мастерами, когда старший признаёт младшего достойным. Пусть здесь не было подобного обычая, но старый боец его прекрасно понял. Уголок его губ дрогнул в подобие улыбки, и он вернулся к своему планшету.

Выйдя на улицу, я обнял Миру за талию и улыбнулся вечернему городу, в котором уже зажигались уличные фонари. Мира сильнее прижалась ко мне и улыбнулась в ответ. Хорошему настроению не мешал ни лёгкий дождик, ни мокрая брусчатка, что блестела от капель. Даже осознание того, что ставки на турнир Академии уже завтра начнут меняться, не убирало улыбку с моего лица. Я был жив, заработал неплохо денег, и самое главное — эта роскошная женщина прижималась ко мне и улыбалась в ответ. Небо, может, это и есть карма? В прошлой жизни я победил адского владыку, и в этом мне дали кусочек счастья, но так как я изрядно грешил, то и за счастье мне придётся побороться?

— Интересный человек этот арбитр, — сказала Мира, когда мы отошли на полквартала.

— А что с ним не так?

— Когда переводил мне деньги, сказал кое-что интересное. — Она чуть повернула голову, и я увидел хитрый блеск в глазах за зелёными линзами. — Дословно: «Давно не видел, как работают в стиле цинланских бойцов. Передайте вашему парню, что у него был очень хороший учитель, но в этом месте их серьёзно недолюбливают».

Опять Цинлань. По словам Эйры, её психованный братец тоже посчитал, что мой стиль происходит оттуда, а точнее даже решил, что наши стили идут из одного корня, но потом осознал свою ошибку. В любом случае, похоже, что философия движений местного востока и тех стилей, что я практикую, имеет схожий фундамент. Возможно даже, что мастера их школ увидят в моих движениях какую-то конкретную школу. Человеческая биомеханика едина для всех, но именно философия боя пронизывает всё, от того, как я ставлю ногу, до того, как складываю пальцы в клюв журавля. Десятилетия практики оставляют след, который не скроешь за расхлябанной стойкой и дешёвым рюкзаком, всё ещё воняющим болотным смрадом Блэкфена.

— Расскажешь, откуда ты научился так драться? — Мира заинтересованно смотрела на меня, и в её взгляде я не видел ни малейшего подвоха или давления. Просто спрашивала и одновременно показывала, что хочет перейти дальше, чем наше постельное соглашение «не лезть в глубь чужой жизни». Хотя если подумать, то о чём тут можно говорить? Я вытащил её из лап Штайнера, она видела моё разрисованное кровью лицо и как я убиваю врагов, а потом закрываю разлом, который не мог закрыть. Сегодня она поможет мне заплатить ещё кусочек долга перед душой парня, чьё тело я занял.

Один горный мудрец, у которого я учился пять лет внутренней алхимии, всегда любил говорить, что жизнь — это всего лишь сон. И теперь я начинаю понимать, что он был абсолютно прав. Моя прекрасная женщина пахла кофе, корицей и чуть-чуть волнением, которое прятала за маской спокойствия. Тяньцзы тоже волнуются, просто делают это красиво.

— Мира, а ты видишь сны? — спросил я её.

— Редко, зачастую сплю как убитая, — ответила она буквально на удар сердца. — А что?

— Бывали ли у тебя сны, когда всё настолько реально, что ты веришь в это абсолютно? — От моего вопроса она вздрогнула, как от удара, и я понял, что за этим скрывается какая-то тёмная и очень неприятная тайна.

— К сожалению, — кивнула она, отвечая едва слышно, и посмотрела на меня снизу вверх, словно ожидая продолжения моей мысли.

— Знаешь, бывают такие сны, которые длятся целую жизнь. Ты просыпаешься и не можешь понять, что было настоящим, а что приснилось. Мне снился человек, который всю жизнь учился лечить и убивать. Множество лет прошло в этих снах, а он всё бродил по миру, ища новые знания и силу. Этот человек поднялся от раба до побратима второго принца самой могущественной в мире империи. Он бродил по горам и долинам, лечил императоров и убивал демонов, закрывал разломы, заводил друзей и терял их, пока однажды не умер, чтобы проснуться в теле мальчишки из приюта.

Мира молча шла рядом, прижимаясь ко мне, и ничего не говорила. Дочь приграничных марок понимала, что в моих словах есть правда и одновременно её нет, но не могла решить, что с этим делать.

Эй, ты: раб, лекарь, господин, Божественный Доктор, Злой дух из Горных Лесов и ещё с полсотни имён и прозваний. Десятки стран, сотни учителей, тысячи пациентов и куда больше трупов. И всё это теперь как сон, который видел Алистер Пен-Искар, мальчишка с серо-зелёными глазами, в которого вселился дух целителя-убийцы. Или может, всё наоборот? Может, это Линь Ша видит сон, в котором он — мальчишка-сирота, идущий по вечернему городу с девушкой, пахнущей кофе?

К демонам философию. Какая разница, кто кому снится, если рука Миры тёплая и настоящая, а впереди ужин, вино и ночь.

— Иногда ты меня пугаешь, — сказала Мира тихо. — Очень сильно пугаешь, ведь если тайвшар смог захватить Пен-Искара, где гарантия, что это не произойдёт с другими?

— Тебе со мной хорошо? — К демонам всё, важно лишь здесь и сейчас.

— Да, — она аккуратно меня поцеловала в губы и, отодвинувшись, негромко сказала: — Это меня и пугает по-настоящему.

— Раз нам хорошо вместе, то может, просто пойдём поужинаем? — Ответом мне был её чуть хрипловатый смех.

— Пошли, о злой дух в человеческом обличье. Я перевела на твой счёт твою половину от выигрыша.

— Ты так щедра, о прекрасная, — ответил я в её стиле.

— Нет, просто умею правильно инвестировать.

— Кстати, насчёт инвестиций: Блэкхаунд сказал, что завтра к вечеру информация обо мне будет уже у всех заинтересованных лиц. Так что лучше поторопиться со ставками на турнир Академии.

— Риски тут сильно выше. Будь это одиночные поединки, я бы поставила на тебя не раздумывая. В отряде отца служил один выходец из Цинланя, и папа говорил, что тот — лучший рукопашник из тех, кого он знает. А такая похвала многого стоила. — Я слышал в её словах тихую печаль и тоску по отцу.

— С деньгами у меня всё просто: я умею их заработать и потратить, а вот приумножаешь их у нас именно ты.

— Алекс, я подумаю, как лучше сделать, и утром приму решение.

— Вот и умница. А теперь веди меня в ресторан и надеюсь, в этот раз мне не придётся избивать твоего очередного ухажёра? — Ответом мне был