Чернокнижник из детдома 4 - Сергей Александрович Богдашов

А там начинается спорная тема, где те же мои блонды смогут прыгнуть выше головы, а пациент окажется крайне подготовлен к их лечению.

— Савельич, седлай коня! — кивнул я на самый бронированный Комбат, — Мне нужны травы. Много. И вполне возможно, твои корешки. Заплачу, если что, — добавил я, невзирая на отрицательную отмашку рук старика.

Угу… так мы и выехали. Нет. Ворота не открылись.

Пока к нам ХУКа на заднее сиденье не приторочили, а потом ещё пара машин к нам не пристроилась спереди и сзади, со двора мы не выехали.

Вроде, и смешно, но я не жужжал. Красавцы! Моя школа!

Я сам эту инструкцию писал — и вот она в действии.

Савельич, когда услышал, что мы едем за травами, оживился так, будто ему не семьдесят с хвостиком, а семнадцать. Всю дорогу от базы до поворота на Лесозаводск он рассказывал про какие-то ферменты, алкалоиды и фазы луны. Я слушал вполуха, кивал, но честно — половину пропускал мимо ушей. Главное уяснил: места, куда мы направляемся, он засевал пятнадцать — двадцать лет назад. Двадцать лет, Карл! И всё это время ездил туда каждую весну и осень — проверить, подсеять, прополоть от сорняков.

— Там не просто травы, — говорил он, когда Комбат, рыкнув, съехал с просёлочной дороги в тайгу, — Там экосистема. Понимаешь? Одно растение питает другое, третье — четвёртое. Вместе они дают такой эффект, что любая аптечная настойка отдыхает.

— А женьшень? — спросил я, когда мы остановились на поляне, где даже ХУК на секунду задумался, переваривая открывшийся вид.

— А женьшень — это отдельная песня. — Савельич выбрался из машины, огляделся, втянул носом воздух. — Тут его немного, но корни старые. Пятнадцать лет, не меньше. Я их беру только в крайнем случае. Они как деды — уважения требуют.

Мы пошли по тропе, которую, кроме него, никто бы не нашёл. Завалы бурелома, кочки, ручьи — ХУК фыркал, передавая карту местности, но я его отключил. Слишком много лишнего. В тайге нужно чувствовать, а не вычислять.

Первую поляну Савельич показал через час. Небольшая, сотки на четыре, но вся усыпанная мелкими синими цветами.

— Голубушка, — он опустился на колени, погладил лепестки, как детей. — Помогает открывать каналы. Особенно у тех, у кого Дар, но он спит. Из такой цветов настойку сделать — через месяц человек почувствует силу.

— А если у кого Дар уже есть?

— Тогда укрепит. Резерв поднимет процентов на тридцать. Но это так, мелочь. Главное — вон там, — он кивнул в сторону, где темнели высокие стебли с резными листьями.

— Что это?

— Память предков. Редкость страшная. У нас только здесь и растёт. Помогает удерживать сложные рунные вязки. Для тебя, Санчес, — он посмотрел на меня, — Самое то. Ты же порталы открываешь, а они энергию жрут. С настойкой из этого корня будешь меньше уставать.

Я присмотрелся. Обычная трава, ну, почти. Если прикрыть глаза, от неё исходило слабое свечение — магическое. Живое.

— Сколько нам нужно?

— Для отряда? — Савельич задумался, пошевелил губами, считая. — Пара десятков корней. Но брать будем аккуратно, не все. Чтобы через два года снова вернуться.

Мы работали до вечера. Я выкапывал корни, складывал в портальный карман. Савельич собирал цветы и листья, заворачивая их в тряпицы, пропитанные каким-то составом — чтобы не завяли. ХУК из машины раз в полчаса подавал голос: «Уровень магического фона выше нормы в четыре раза. Рекомендую завершить сбор через сорок минут».

— Заткнись, — отвечал я, но время поглядывал.

К закату у нас были полны два пространственных кармана. Травы, корни, даже немного мха — Савельич сказал, что он нужен для закваски.

— Всё, — выдохнул старик, садясь на пенёк. — Теперь у тебя есть чем поднимать молодёжь.

— И себя, — добавил я.

Он хмыкнул, достал флягу, отхлебнул.

— Себя, Санчес, травами не поднимешь. Себя нужно делом. А у тебя с этим порядок.

Обратно ехали молча. Я смотрел в окно на тайгу, которая казалась пустой и дикой. Но я уже знал — она полна жизни. Магической, древней, настоящей. И мы только начали её открывать.

ХУК в салоне мигал индикаторами, но молчал. Даже он, кажется, понимал — сейчас не время для советов. Сейчас время для тишины и усталости. Хорошей, правильной усталости.

Глава 9

Новые виды

Через три дня я знал про «Ижмаш-Артефакт» если не всё, то многое.

Признаться, не все артефакты их изготовления были простыми поделками. Были среди них и достойные модели. Например, их защитные артефакты были не хуже моих, но чуть более габаритные, тяжёлые и чересчур прожорливые. Ну, и цены. Я когда их увидел, ахнул. Мы, те же защитные артефакты можем продавать раза в четыре — пять дешевле, и оставаться при этом с космической прибылью.

Стало понятно, отчего они так сильно засуетились. Разумеется, ни в какой союз с ними и сотрудничество я вступать не собирался, лишь вид сделал, чтобы время потянуть и побольше про них узнать, но есть у них и сильные моменты — те же десятилетиями наработанные связи. Как-никак, а «Ижмаш-Артефакт» входит в холдинг «Ижмаш», а это ИМЯ. Чуть ли не основной поставщик многих видов армейского вооружения и техники.

Да, признаю. Князев, имея за спиной поддержку такой структуры, много где мог вести переговоры с позиции силы.

Кое-какие намётки плана мне сразу пришли в голову, но горячиться я не стал. Сначала обкатаю план с Хуго, а потом ознакомлю с его частью куратора.

И дело идёт к тому, что очередное обновление станочного парка и апгрейд Хуго не за горами.

Если изложить мои первые наброски коротко, то выглядят они следующим образом: мы повторим весь модельный ряд конкурентов, прилично улучшив их характеристики, и пустим их на губернаторскую программу, и лишь небольшую часть, начнём продавать через Гильдию. На все вопросы армейцев и федералов будем отвечать лишь одно — после полученных угроз от «Ижмаша» мы от поставок артефактов в их адрес отказываемся. Вот так. Прямым текстом.

Наивно? А вот с этим можно поспорить.

Когда до армейцев дойдёт, что ижевцы втюхивают им втридорога довольно унылые изделия, возникнет много вопросов. Опять же, эту тему просто так не задушишь, если она попадёт в руки дотошных журналистов и блогеров. А она попадёт. Хуго несколько