Просто шли по дороге звери… - Наталья Захарцева (Резная Свирель)

И разговор продолжался долго. А Клим дремал, ему снился лес.

Пришёл на праздник в костюме волка и всё испортил. Такой наглец.

Зилант

На дворе полыхает лето. Максу пять. Он чумаз как чёрт. На верёвочной тяге следом громыхает грузовичок. Мама Максу читает мифы про волшебных незлых существ. Папа ставни покрыл олифой, чтоб блестело, ну и вообще.

В старом парке светло и звонко. И мороженка просто так. Максу нравится быть ребёнком и не хочется вырастать. У бабули ума палата, но забот зато целый воз. Макс считает себя зилантом: у него голова и хвост.

К маме в гости пришли подруги. Дома тесно от голосов. Макс сидит, изучает руки, допивает томатный сок. Вечер трогает подоконник синей лапой, большим крылом. Макс вздыхает: «Сейчас загонят, в сто пятнадцатый раз облом. Разве это вообще законно?» Но на город летит зола. Макс ни капли не ждёт дракона, Макса должен найти зилант. Он встречал его на вокзале, год назад, когда был в Москве. Максу в садике рассказали, что он маленький человек.

Максу двадцать. Студент и беден, в институте совсем беда. Друг вчера позвонил: поедем? Макс сказал – всё равно куда, лишь бы только куда подальше, сыт проблемами за глаза. Хоть на Северный полюс даже. Оказалось – пока в Казань. Макс ни разу в Казани не был (эчпочмаки, самса, чак-чак). Говорят, там мечеть и небо, тюбетейки и вкусный чай. Мини-вэн колесит по трассе. У шофёра горланит Лепс. Пролегает дорога к счастью через пыль, облака и лес. Жизнь немного теряет ману, бесчудесная штука жизнь.

– Мам, привет, добрались нормально, как сама,

не грусти, держись.

Максу сорок. Уже седеет, да чего там – почти седой.

На курорты хватает денег, парфюмерной пропах водой.

Избегает тусовок шумных и достаточно нелюдим. Секретарша купила шубу, но плохая зима – дожди. Звали в бар – мол, хлебнём релакса, отбрехался – братан, дела.

За антенной на крыше Макса третий месяц живёт зилант. Если пристальней приглядеться, то увидишь его бока.

Макс на нём удирает в детство с девятнадцати сорока до полуночи или часа, по субботам порой до двух. Это Максовый личный чартер, птицелапый озёрный дух. Джинн дежурит на минарете, звёзды пляшут кордебалет.

Потому что все люди – дети, даже в тридцать и сорок лет.

Мессир

Какой закат, мессир, какой закат.

А если бы я знал наверняка, что Вы вернётесь – я бы превратился обратно в говорящего кота. Окно закрыто, комната пуста. Дерутся воробьи на ветках тиса. Заходится непуганая рать. Гуляет ветер. Неоткуда брать слова и смыслы. Вам ли сомневаться в отчаянной отверженности фраз, когда весна, тепло, и столько глаз пророка видят в каждом самозванце.

Гроза, мессир, над городом гроза.

И молния, как медная гюрза, сверкая телом, сбрасывая кожу, ползёт по небу. Жалит спины крыш. Марго кивает Мастеру: летишь? Закат прекрасен, хоть и перекошен. И надо жить, лететь, не умирать. Откалывает леший номера. Русалка гладит косами запруду, щекочет недовольного сома. Слились в одно Белтейн и Первомай. Заходит в церковь будущий Иуда. Друид втыкает в землю майский шест. Клянусь, мессир, я отрастил бы шерсть, ведь это чёрт-те что, на самом деле.

Я не про вас, мессир, я про людей. Когда плывут кувшинки по воде, я выключаю тьму, сажусь на велик.

И еду в лес.

И мне должно помочь. Какая ночь, мессир, какая ночь! Какая тишина, какие гнёзда! Здесь хорошо. Здесь есть Зелёный Джек. В ладони Джека – мятное драже, а, может, звёзды. Да, конечно, звёзды, святые догмы, новая земля. Мессир, я долго делал, что велят, поэтому заботами измотан. Но в нас от голенища до плеча просвечивает вечная печаль.

В Вас – от Христа. Во мне – от Бегемота.

Червяк

Сегодня я вам разрешаю всё.

Упрямьтесь (естественно, как осёл). Соврите, что Вы

из другой страны. Напяльте разнузданные штаны. Скажите кусту/продавцу/жене: так модно и стильно в моей стране. Гуляйте по крыше. Рассыпьте соль. Жонглируйте ливерной колбасой. Расставьте солдатиков на столе. Мяукайте. Съешьте любой билет. Потребуйте перца и чеснока.

Но не наступите на червяка.

Сегодня я вам разрешаю жить.

Пылите кроссовками вдоль межи. Набейте тату. Распустите хвост. Бегите по звёздам и между звёзд. Учите монгольский. Забудьте ключ. Ежа заведите (но он колюч). Забравшись на дерево, из дупла кричите: «Я Бэтмен и Чёрный Плащ, ещё иногда Робокоп с утра, а кто сомневается – тот дурак». Читайте бродячим котам Басё. Любите природу.

Червяк ползёт.

Его, между прочим, зовут Андрей. Он избранный. Будьте к нему добрей. А если вдруг что-то пойдёт не так, его передатчик доложит в штаб: «Земля безнадёжна. Кругом враги. Андрей был доверчивым. Он погиб.

Он лучший герой из прекрасных нас. Короче, планета обречена. Короче, сносите её к чертям».

И вот, информацию обретя, к земле полетят миллионы стрел. Планета сгорит угольком в костре. Очнутся вулканы, сойдут снега. И красную кнопку нажмёт рука. Война, эпидемия, голод, мор. Телами людей переполнен морг, кровавая каша, вонючий дым.

И призрак Андрея парит над ним.

Сегодня я вам разрешаю что:

представиться в банке конём в пальто. Купить себе тортик, схомячить торт. Шептать: «Меня приняли в Гриффиндор, прощайте». И гордо поправить шарф. Надуть огроменный воздушный шар. Уснуть и двенадцать проспать часов. Футболку носить «Не будите сов». На каждый вопрос отвечать «Ну, ква».

Быть очень внимательным к тем «не-вам».

Шаман

Вот тебе слово, магия, волшебство – сказка твоя прольётся из ничего. Сколько историй сшито из пустоты. Мир бесконечно щедрый к таким, как ты. Если решил отправиться в дальний путь с верой в себя, с надеждой на что-нибудь – станет дорога лёгкая, как полёт. Лес – он живой, он дышит. И он поёт.

А по тропинке, вглядываясь во тьму, ходит охотник. И хорошо ему. И никого он в жизни не убивал. Птицы в листве затеяли карнавал. Ветку, волной качая, река несёт. Только зачем охотнику это всё: и облака, и зарево в вышине. Ищет оленей парень. Оленей нет.

В детстве однажды слышал он от отца: люди – они как звёзды в руках творца, только у каждой звёздочки есть внутри в клетку тетрадки, мыльные пузыри, летнее завтра, синее полотно. Мальчик родился – зверь заглянул в окно.

«Будешь счастливым самым», – сказал олень. Ночь проводила пальцами по золе, сны были густо сварены, как кисель. Месяц над крышей рыбьим крючком висел. Вздрогнули тени да разбежались врозь. Вырос охотник. Счастье не задалось. Взял и пошёл топтать сапогом дожди, как разрешили в лес одному ходить.

Вот тебе нитка, памятка и завет. Можешь хранить

на полке и в голове, можешь вообще сидеть под землёй, как крот. В сказке бывает точно наоборот. Если намерен дома пересидеть – пусть и тепло, и дом для тебя везде. Пусть не смеются галки, что ты дурак.

А по тропинке, вслушиваясь во мрак, ходит охотник, бродит, губу жуя. Молча, в плаще брезентовом,

без ружья. Леший хохочет – я бы тебя прибрал. К парню выходят важенка и марал, юный олень, увенчанный красотой, лунный олень и солнечный, золотой, рыжий олень с шерстинками из огня.

Будешь счастливым самым, – рога звенят.

Просто отец охотника как-то раз спас олениху. И оленёнка спас.

Вот тебе чуда полные закрома. Был человек-охотник, теперь – шаман. Если его повстречаешь среди дубрав, –

«Будешь счастливым», – скажет шаман. Он прав.

А по тропинке ходит олений дух, носит в оленьем сердце твою звезду.

Папоротник

Первый раз народился он травником, да таким, что к нему приходили лечиться из-за реки.

Бедняки приходили, и те, кто скопил добра.

Он лечил хорошо, даже плату почти не брал. Разве только по мелочи: яблоки или мёд. Говорил, что не надо, чего вы, мне лес даёт. Попрошу только лес: здравствуй, дедушка, выручай, и в корзинке уже кровохлёбка и иван-чай. А подарок оставишь для леса – тогда вообще: столько дива проявится, столько