Руса. Архипелаг надежды - Игорь Леонидович Гринчевский

разной. Некоторые сразу сообразили, что это означает, другие — мучительно пытались догадаться, к чему я клоню. И не нашлось ни одного, кто тупо ждал бы продолжения, даже не попытавшись мыслить самостоятельно. Чёрт, вы бы знали, как это меня порадовало! Всё же я так и остался учителем, несмотря на пост наместника и обязанности руководителя и владельца многих бизнесов.

— Левон, этот контакт точно такой же, как в той лаборатории. Когда ты его замкнёшь, контур там начнёт разряжаться и излучит часть энергии. Смотрите внимательно, что будет дальше.

Едва он замкнул контакт, сопротивление когерера резко уменьшилось, и стрелка амперметра резко дёрнулась.

— Учитель, — спросил Левон несколько секунд спустя. — А почему ток не уменьшается? Ведь импульс давно уже прошёл, да?

— Это такая особенность у когерера! — улыбнулся я, довольный его пытливостью. — Сопротивление понижается необратимо. Поэтому, чтобы он мог принять новый сигнал, опилки нужно слегка встряхнуть. Для этого достаточно стукнуть по этой детали молоточком.

* * *

Месяц спустя я снова был в Новом Хураздане. Почти всё это время мои ученики упражнялись, передавая сигнал по радио. Азбуки Морзе я не знал, поэтому несколько лет назад пришлось разработать её аналог для здешнего проводного телеграфа.

Но «просто присоединить» телеграф к радио не получалось. Конструкция у нас вышла капризной и медленной, нуждающейся в постоянном присмотре и наладке. А людей, способных к этому, у меня нашлось всего две дюжины, причём половина по ходу отсеялась. Кто-то, что называется, «так и не воткнул» в основные принципы, иные оказались слишком нужны на других участках… Но даже дюжины мне вполне хватило для необходимой демонстрации. Кому? Ну, вы и спросили! Разумеется, моим ненаглядным деловым партнёрам.

— Да, уважаемые, сначала у нас получалось передавать сообщения всего на половину стадии. Но потом я изобрёл вот эту лампу. Она усиливает самые слабые сигналы, поэтому я её так и назвал — электронный усилитель. Или по особенностям конструкции — вакуумный триод. Можно и так, и эдак. И теперь мы можем обмениваться сигналами с Александрией Нубийской.

Да, сам с трудом в это верю, но за месяц с небольшим сумел поднять дальность уверенной передачи и приёма радиосигнала с восьмидесяти метров до более чем трёхсот километров. Помогло открытие вольфрама, без него качество работы триода оставляло бы желать лучшего.

— Что хотите спросить?

— Как там погода? — тут же поинтересовался Вальтасар из Дома внуков Энкиду.

Радист застучал ключом, отстукивая вопрос, потом перешёл на приём. Минуты через полторы он зачитал ответ:

— Жарко и сухо. Тридцать восемь градусов в тени.

— Ну, ещё бы! — скептически заметил представитель Быков. — А какой ещё она может быть посреди пустыни в это время года? Можно было и не спрашивать! Поинтересуйтесь лучше, пришла ли из Даамата новая партия кофе! И если пришла, то сколько просят за мешок?

Снова обмен сообщениями, на этот раз ответа пришлось ждать почти три минуты, после чего мы узнали цену и сушеной дааматской ягоды, и чистых зёрен, причем и за мешок в четверть таланта, и за оптовую партию в сотню мешков по два таланта каждый…

— Как видите, сигнал можно передать очень быстро! Подвёл я итог. Почтовый голубь летел бы два или три часа в одну сторону. И потом ему нужно дать отдохнуть и вернуть с караваном обратно. К тому же голуби не летают по ночам. Это долго, дорого и неудобно по сравнению с радио. Вы все — деловые люди, и прекрасно знаете, что связь — основа управления любым делом. Войной, торговлей или государственными делами — всё равно.

— Ладно, Руса, мы поняли, что эта штука — очень перспективна! — вздохнул представитель Корабелов. — И что ты готов ей поделиться. Что ты хочешь взамен?

— Три новых корабля, разумеется. Это сейчас. И ещё девять таких же — в течении года. Но главное, мне нужны деньги на войну. Не пугайтесь, не очень много. Мы посчитали, и получилось, что пяти миллионов хватит!

* * *

С прошлой главы статы пополнились вакуумным триодом, искровым радиопередатчиком и приёмником.

Глава 9

«Я думаю, торг здесь неуместен!»

— Я думаю, что торг здесь неуместен! — бухнул я, и собрание уважаемых деловых людей замолчало в недоумении. Они ожидали от меня многого, но заявление о неуместности торга поразило всех присутствующих до глубины. Даже Микаэль, который по определению должен быть на моей стороне, смотрел на меня с недоумением. — Да-да, господа! Все необходимые расходы на предстоящую кампанию посчитаны, и попытка уменьшить их выглядит, как нежелание нашей победить. Род Еркатов уже внёс свою долю, так что-либо вы вносите свою, либо мы отказываемся от нашего общего проекта.

— От какого ещё проекта? — недоумённо переспросил представитель рода Корабелов.

— Ну как же! — подхватил Микаэль, поняв, к чему я веду. — Проект перехвата у Карфагена добычи олова и других металлов в Западной Иберии и получения свободного выхода в Атлантический океан.

При этих словах общество застонало.

— Я-таки не понял, — экспрессивно начал седоватый, но всё ещё очень активный Давид, представляющий купцов Яффы. — Это что же, вкладываться будем только мы, а торговать — все, кто пожелает? Или род Еркатов договорился с великим царём Александром о монополии?

— Нет, об этом не может быть и речи! — твёрдо отрезал я. — Больше скажу, после того, как он разобьёт Карфаген, право торговли наверняка будет предоставлено и их купцам.

— Ну-у-у, — разочарованно протянуло сразу несколько голосов, — тогда это несерьёзный разговор!

А представитель Яффы развернул их мысль:

— Пунийцы имеют там базу и связи, у них есть готовый флот для плавания по океану, так что они оставят за собой самые сладкие куски. А одни только иберийские рудники… Нет, они дадут прибыль, но при таких объёмах вложений это не очень-то и интересно!

Судя по выражениям лиц, остальные хотели высказаться в том же духе, но я оборвал их жалобы:

— Простите, что напоминаю, но девять лет назад большинство присутствующих здесь не поверило в то, что Канал фараонов можно восстановить. И доводы были аналогичные, дескать, вложимся мы одни, а торговать будут все… И про то, что объём торговли с Пунтом и Индией скуден, а вложения велики, тоже говорили. И роду Еркатов пришлось вкладываться самому.

Все промолчали. Не потому, что им нечего было возразить. Было видно,