После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

коридоре. За последние недели Эстелия успела превратить комнату в нечто среднее между кабинетом, складом документов и местом, где вечно оказывались забытые кем-то вещи.

На одном стуле лежали свёрнутые планы.

На втором — образцы тканей.

На подоконнике стояла коробка с металлическими крючками для фонарей.

Кайден остановился посреди комнаты.

— Ты здесь работаешь?

— Здесь у меня всё под рукой.

Его взгляд прошёл по столу.

Книга расходов.

Книга размещения.

Письма поставщиков.

Список свободных комнат.

Эстелия увидела, как он задержался на последнем.

— Садись.

Кайден не сел.

— Я думал, слухи преувеличены.

— Здесь много всякого рассказывают. Что слышал ты?

— Что ты открыла гостиницу.

— Я открыла курорт.

Он посмотрел на неё.

— Разница принципиальна?

— Да. Люди приезжают сюда не только переночевать.

— Прошло меньше месяца.

— Я помню, когда приехала. Работы было достаточно.

— И сколько здесь гостей?

— Сегодня двадцать три человека. К вечеру будет двадцать семь.

На лице Ласнера появилось неприкрытое удивление.

Кайден постарался его не показать.

— Двадцать семь?

— Четверых ещё ждём. Если дорога не задержит.

Он подошёл к окну.

Во дворе как раз проходили две женщины в дорожных накидках. Одна несла в руках небольшую корзину, другая что-то оживлённо рассказывала.

Ни одна не выглядела человеком, случайно забредшим в развалины.

— Ты открыла двенадцать комнат?

— Пока двенадцать. Больше не успели.

— Я помню этот дом. Там нельзя было использовать и пяти.

— Ты давно здесь был?

Он не сразу ответил.

— Много лет назад.

— Когда именно, Кайден?

— Лет двадцать.

Эстелия приподняла брови.

— Двадцать лет. И всё это время верил присылаемым счетам?

— У меня достаточно владений, чтобы не приезжать в каждое лично.

— Но кто-то же должен был приезжать. Здесь четыре года крыша стояла разрушенной.

Он отвернулся от окна.

— Мы не об этом приехали говорить.

— Тогда вернёмся к твоему письму.

Эстелия села за стол.

Кайден всё-таки занял кресло напротив.

Ласнер остался у двери.

— Я прочитала твоё письмо, — сказала Эстелия. — Теперь хочу увидеть документ.

Кайден посмотрел на поверенного.

Ласнер открыл папку.

— Госпожа Ровенар, речь идёт не столько об одном документе, сколько о совокупности старых семейных соглашений.

— Покажите всё, на что ссылаетесь. По очереди.

Поверенный вынул несколько листов.

Один был новым.

Два — копиями.

Последний выглядел старым даже издалека: плотная пожелтевшая бумага, выцветшие чернила, большая тёмно-красная печать.

Эстелия не прикоснулась.

— Где хранилась эта бумага?

— В архиве Марвейров, — ответил Ласнер.

— Когда вы её нашли?

— Позавчера.

— Позавчера. И сразу ко мне.

Кайден раздражённо произнёс:

— Я понимаю, на что ты намекаешь.

— Хорошо. Значит, понимаешь и моё недоверие.

— Никто не подделывал документы.

— Я спросила, когда их нашли.

— Но подумала.

— После того вечера я многое думаю, Кайден.

Ласнер положил старый лист перед ней.

Эстелия наклонилась.

Почерк оказался сложным, с длинными старомодными завитками. Некоторые слова почти стёрлись.

Она прочитала первую строку.

Потом вторую.

Дальше медленнее.

Документ был составлен более ста лет назад между одним из прежних герцогов Марвейров и королевской казной.

В нём действительно упоминались «Семь облаков».

Источники.

И горный проход.

Причём последнее повторялось дважды.

— Что именно, по-вашему, это меняет? — спросила она.

Ласнер заговорил осторожно:

— Имение передавалось дому Марвейров не как полностью свободное земельное владение. Право на него связано с обязательством содержать проход и обеспечивать доступ короне к источникам.

— Это я уже знаю от ревизора.

— Не совсем. Здесь сказано, что владение не может быть разделено или передано за пределы основной наследственной линии без согласия короны и семейного совета.

Эстелия ещё раз прочитала нужный абзац.

— «Передано за пределы основной линии».

— Именно на этот пункт мы и ссылаемся.

— При разводе собственность передал мне действующий глава дома Марвейров.

— Это и есть спорный вопрос.

Она посмотрела на Кайдена.

— Ты сам мне его передал. Ты же глава дома.

— Моя подпись не отменяет старое соглашение.

— Только вспомнили вы о нём, когда здесь появились гости.

— Ты думаешь, я приехал тебе мстить?

— Я хочу понять, почему сто лет бумага никому не мешала, а теперь из-за неё я должна отдать дом.

Кайден откинулся в кресле.

— Потому что я распорядился проверить всё после твоего письма.

— После моего письма?

Он замолчал.

Эстелия медленно прищурилась.

— Кайден, я тебе не писала. Кто тебе сообщил?

Ласнер отвёл взгляд.

Кайден понял ошибку.

— Я оговорился. Мне написали из округа.

— От кого?

— Какая теперь разница, кто именно?

— Для меня есть разница. Кто следит за тем, что я здесь делаю?

— От людей, которые сообщили, что ты начала распродавать имущество.

Вот оно.

Не звёзды.

Не гости.

По крайней мере официально.

— Про проданную обстановку тебе донесли?

— Донесли? Ты вывезла светильники, зеркала, кресла. Это не безделушки.

— Всё это было в договоре. Если вещь не отмечена как личная собственность Марвейров, она моя. Ты читал и подписал.

— Потому что считал речь о заброшенном доме.

Эстелия замолчала.

Ответ оказался честнее, чем он, вероятно, собирался.

Кайден понял это через секунду.

Но было поздно.

— Так вот почему ты тогда не возражал. Заброшенный дом и отдать не жалко, — сказала она.

— Я считал владение убыточным.

— И проверять, что отдаёшь, незачем.

— Теперь я знаю больше, чем в тот вечер.

— О чём? О том, что у меня есть гости?

— Второй источник открылся.

Эстелия посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

Кайден ничего не ответил.

Ласнер снова заинтересовался папкой.

Эстелия почувствовала, как внутри вместо гнева возникает холодная ясность.

— Откуда, Кайден?

— Новости доходят до столицы.

— Быстро же они дошли.

— Ты сама видела, насколько быстро распространяются слухи.

— Про звёзды тоже слышал?

Его молчание стало ответом.

Эстелия откинулась на спинку кресла.

— Вот теперь я понимаю, почему ты так торопился.

— Не делай из этого то, чего нет.

— Тогда объясни, что я не так поняла.

— В передаче допущена ошибка. Её нужно исправить.

— Тебе ошибкой кажется то, что я сумела здесь остаться.

Он сжал губы.

— Мы обсуждаем собственность.

— Да. Мою.

Эстелия подтянула старый документ ближе.

— Допустим, эта бумага действительна. Допустим, она действительно требует согласия семейного совета и короны. Почему ты предлагаешь мне вернуть