Волк в ее голове - Андрей Сергеевич Терехов

class="p1">Да, это мой опросник. Имеется пара ответов о гимназии (за авторством Сырка) и ППЧ (за авторством Валентина), но большую часть страницы занимает комикс о мужском причиндале и киборге. Вот причиндал страдает от одиночества, вот знакомится с киборгом и влюбляется в него. Вот в ЗАГСе киборг признаётся, что раньше тоже щеголял причиндалом, но затем сменил пол.

Я рассматриваю комикс со смесью любопытства, удивления и разочарования. В оригинальности автору не откажешь, но неужели сложно ответить?

Меня охватывает такое раздражение, что я выдираю чистую страницу из «Т-34» и быстро, наплевав на размер букв, пишу сверху: «где кто видел л фролкову. за информацию помогу на химии или физике».

Да, я упрямый.

— Ты решил всех довести? — спрашивает Сырок с робкой улыбкой.

— Да потому что нефиг…

Сырок со вздохом пишет: «У гимназии, Кирилл», подчёркивает раз шесть и обводит жирным квадратиком. Под квадратиком появляется роспись, сбоку квадратика — изящная печать с гербом. Наконец моя анкета перекочёвывает на соседнюю парту.

За окном с мягким шорохом накрапывает весенний дождь — будто рис насыпают в кастрюлю. Я смотрю на прозрачные тельца капель, которые распластываются на стекле, и вижу за ними полицейскую машину. Колёса её разбрызгивают грязь; свет фар облизывает окна противоположного крыла гимназии, мигает и гаснет.

Фоном разносится смех и постепенно переходит в истерику. Я понимаю, что пропустил очередную монументальную фразочку Богини, но не могу переключить внимание — кажется, будто полицейская машина привезла Веронику Игоревну, и она вот-вот выйдет. Конечно, это неправда, и автомобиль исторгает из себя лишь взъерошенного мужчину, который вскоре исчезает за краем подоконника.

Когда я всё-таки отвожу взгляд, класс шумит, будто ярмарочная площадь. С протекающего потолка оглушительно капает в предусмотрительно установленное ведро, Олеся снимает Богиню на телефон. На лице Сырка выражается крайняя степень удивления.

— Тю-тю… вам лишь бы дурака повалять, — говорит Богиня, копаясь на столе.

— Да! — раздаётся весёлое многоголосье. — Давайте ещё про роботов!

— Ну, что про роботов? Было время, когда в Союзе потребляли картофеля 30 кг на душу. Когда 30 кг… Тогда как Америка — 100 кг. При этом одним из ведущих направлений у нас была боевая парапсихология. Дальше большими буквами: «БОЕВАЯ ПАРАПСИХОЛОГИЯ».

— Пожалуй, запостю это в группу, — замечает Валентин. — То есть, запостчу. Запощу?..

Богиня обводит взглядом класс и… — за исключением звука голоса — пропадает, потому что ко мне возвращается листок с опросом о Диане.

— При этом от попытки воздействовать на мозг при помощи психотропных генераторов наши учёные отказались. Была разработана концепция солдат будущего. Не как биоробота-убийцы, а… напишите с большой буквы: Воина духа. Написали? С большой буквы!..

Сердце так колотится, что его пульсация в ушах заглушает остальные звуки. Я глупо моргаю и сосредотачиваюсь на анкете.

Кто-то поставил перед «когда» красную запятую, другой умелец нарисовал какаху, а третий написал по этому поводу «фу-у-у».

Ниже дрожит тень моей левой руки, которая зловещим надгробием перекрывает ответы:

У гимназии, Кирилл

В «Повешении, потрошении и четвертовании», сам помнишь, твой Валентос

В жопе!

Кто здесь?

В гробу в белых тапочках, запарил уже!

Фролкову давно не видела, но я бы с тобой позанималась… химией… физикой УГАДАЙ КТО Я

Для помощи в учёбе нужно хотя бы уметь писать без ошибок слово «информация».

Афган.

Какую? Пошла она на…

«Повешение, потрошение и четвертование» вроде? Объясни, как ты гвоздь тогда покрасил!!! (Маша)

Стесняюсь спросить: ошибки в вопросе, это так и задумано?

Она разве не обещала прийти сюда и бойню устроить?

Около заводских складов. С тебя — диагностическая, Менделеев

Этой суке трюфель надо молотком расхерачить

Да кому нужна его помощь? Вы чё? Про конденсатор ответить не может

В прошлом месяце, в гимназии, не помню, где / Серый

В Афгане, Митяй

Она ещё не сдохла?

Реально, в анал такую помощь. Фальшивые пятёрки мы и сами можем получить

У вокзала, дня три назад Аня

В ушах гудит. Листок буквально источает вампирическую злость: мигом лишает сил и приносит глухую обиду. Я не обманывался, будто меня считают гением, но откуда такое отношение? Может, слово «инфармащия» у Артура Александровича и не получается с первого раза, но химия и физика мне нравятся, они легко даются — что плохого, если я предлагаю помощь?

Что?

— Так и да, и продегустируем, — пробивается сквозь шум в ушах Богиня. — Во сколько мы заканчиваем? Это первый урок? Ещё… семь минут? Так! Воины духа, кто вызовется на передовую?

Прежде, чем мозг успевает опомниться, моя рука поднимается к потолку.

— Э-а-а… — каркаю я и хмуро оглядываю класс, точно увижу своих ненавистников и одной решительностью, одной поднятой рукой их посрамлю. Конечно, глупо так думать — лицо у меня, наверное, сейчас особенно тупое. — ЧЁ делать?

Богиня показывает указкой на доску. Господи, не представляю, какую хрень несла эта безумная.

— Самолёты строят, чтобы они летали.

— Ты — левитирующий Воин духа, — шепчет Валентин, и по классу, как мышки, разбегаются смешки. — С большой буквы.

Я прокашливаюсь, неуклюже складываю пышущий злобой листок и прохожу между рядами. Свет молнии белым выжигает доску, выделяя контрастом трещину посреди. Кажется, будто края её сейчас разойдутся и затянут меня в чёрное нутро междустенья.

— Гроза! — с восторгом замечает кто-то. Ему вторят:

— Смотрите, гроза!

— …давайте похлопаем… — сквозь рёв грома говорит Богиня. — Манифест…

Несколько человек радостно, как дебилы, хлопают, но я чувствую в этих аплодисментах лицемерие и смотрю только на Богиню. Та невозмутимо протягивает бледно-голубой мелок.

— Так, манифест современной молодёжи. Манифест, с большой буквы, БУДУЩИХ ВОИНОВ ДУХА. Пишем все. С большой буквы!

Раздаётся ленивое шебуршение. Щёлкают ручки, кто-то прокашливается. Класс вновь зажигается белым-белым, и гром барабанной дробью проходит по округе: дребезжит стёклами, сметает с проводов чёрных птиц и вгоняет машины, припаркованные через дорогу, в сигнализационный ступор.

Две грозы весной? Выглядит, как плохое предзнаменование.

— Время идёт, Воин духа, — сообщает Богиня. — Тик-так. Тик-так.

Моя рука утыкает бледно-голубую рожицу мела в доску. Тараканы, омлет… и-и-и-и… Слизни?

Я осознаю, как глупо вызываться, если в голове нет нужного ответа. Осознаю, что точно получу клеймо «ТУПОЙ», если напишу о тараканах и слизнях с ошибками. Осознаю, что лучше бы угадал, какая девочка назвала меня «хорошеньким», или позлорадствовал бы, как сильно ненавидят Диану — но в мыслях, как в стиральной машинке, крутятся лишь слова о никчёмности.

То есть, эти люди говорят со мной на переменах, здороваются у гимназии, а втайне… презирают? Считают идиотом, которому оценки ставят за красивые глаза? За трах Вероники Игоревны с моим батей?

Листок ответов будто разгорается в кармане и опаляет ногу, живот, лицо.

Я