Волк в ее голове - Андрей Сергеевич Терехов

— Я звоню в полицию! — кричат от берёзовой рощи.

Валентин что-то отвечает назойливой соседке, но мой слух уже не различает слов: от угроз о трупах и от этого ора бесчувственный отёк внутри меня начинает лопаться, и голос ощутимо дрожит:

— Да мне насрать, чё у вас там, а вот я могу… за такие слова, знаете что? Я… в полицию!..

— Советую обращаться туда осторожнее, — с раздражающим спокойствием отвечает девушка. — Иначе все узнают, что вы являетесь разносчиком половой инфекции.

Валентин подходит с обеспокоенным лицом и протягивает руку к моему телефону:

— Кто там?

Я отхожу в сторону и знаком показываю не мешать.

— Всё, звоню в полицию! — кричат от берёз. — Звоню!

— Да начхать мне на ваши советы, — тихо-тихо говорю я в трубку. — Не думаю, что мелочь вроде вас, звонящая всем подряд, соображает достаточно, чтобы давать советы. Думаю, вы обыкновенная тупая… я не знаю, КОРОВА, которой место в коррекционке, иначе заметили бы, что меня уже НЕТ в «друзьях» вашего должника.

Я оглядываюсь на шум и вижу, как Коваль под командованием Олеси вытаскивает валун из древнего лабиринта. За ним погружается в воду тяжёлое багровое солнце и выжигает снег вокруг розовато-красным сиянием. Камень мшистый, с рыжиной, с пятнами снега. Олеся хохочет. Коваль охает и дёргает рукой, будто отдавил пальцы.

Мне кажется, или временами он подходит Олесе куда больше, чем Валентин?

— Мой ум адекватен, — со вздохом усталости отвечает девушка, — чтобы понимать, что я говорю с малолеткой.

— Вам откуда знать?

— Я знаю многое. Например, что малолетка учится в городской гимназии. Учится не ахти, его несколько раз оставляли на осень. За исключением пары предметов, оценки у малолетки ниже среднего. Малолетка проживает с отцом на Западной вахте. Пятьдесят второй дом. Квартира 302. Отца большую часть времени дома и в городе не бывает. Сейчас малолетка засветился со своими тремя друзьями-малолетками перед домом четырнадцать по Меловому тракту.

Я не сразу осознаю смысл этих слов, но проходит секунда-другая, и их грубый яд действует: прошибает холодным потом, заставляет пройтись по крыльцу и нервно оглянуться — в поисках камеры, человека с биноклем, чего угодно. Я бросаюсь к дороге, к парочке Олеся — Коваль у каменного лабиринта. Возвращаюсь к крыльцу, к окну и опять к дороге — по кругу, по замкнутому кругу, под тревожным взглядом Валентина, под заливистый хохот Коваля, под тёплыми струями закатных лучей.

В динамике царит тишина, и постепенно до меня доходит, что вызов завершён. Рука с телефоном опускается, но в плечах и шее ещё чувствуется напряжение, и живот ещё скручивается в тугой, болезненный комок.

— Кто это? — спрашивает Валентин. Лицо у него хмурое, даже сердитое.

С четвёртой или пятой попытки я убираю телефон в карман.

— Дебилы. Н-не важно.

— Коллекторы?

Я отвожу взгляд, но Валентин и так понимает.

— Бычили?

— Да фиолетово.

Соседки у берёз уже не видно. То ли ей надоело кричать, то ли она действительно звонит в полицию. Коваль самозабвенно изображает из себя и валуна учёного с яйцом динозавра. Поднимается кусачий ветерок и там, где совсем не осталось снега, ерошит прошлогоднюю листву под ногами. На землю стекает красноватый отсвет заката и вызывает чувство, что меня не существует, что я пустая, призрачная оболочка.

Может, это и впрямь какой-то пугающий сон?

Сопор?

Кома?

Пропала Вероника Игоревна. Ушла Диана. А я получаю по полной за эту семейку. Терплю угрозы, нервничаю — ради чего? Ради дружбы, которой уже нет? Которая закончилась где-то там, на Холме смерти? А может, и не начиналась, а была сном, фантомом — о чужих друг другу душах, отбывающих срок на одной планете, на одном отрезке жизненного пути?

От этих мыслей во мне поднимает рыло какая-то поросячья, животная злость. Не зная, как вытащить её из себя, из моего же нутра, я деревянным шагом иду прочь от дома. Странной процессией, с доисторическим камнем наперевес за мной топают Три Ко.

— Квест окончен, сын мой? — спрашивает Валентин.

Перед внутренним взором мелькает картинка: Диана в лососёвой форме показывает Fuck.

— Нет, — отвечаю я. Оглядываюсь на спящий дом Вероники Игоревны и повторяю: — Нет!

— Хочешь, чтобы тебе ещё кто-то угрожал?

Диана бесцветным голосом говорит мне в ухо: «Иди на хер».

— Тихо.

Иди на хер.

Иди на хер.

— Прости?

— Валь, блин! — Я понимаю, что он не отстанет и фальшиво улыбаюсь. — Ты думаешь, я хочу ей помочь. Правильно? Ну, так мне фиолетово на все эти долги и угрозы. Я хочу её лично, глядя в глаза, послать.

Сон восьмой. Изнанка

Мой палец утыкается в плексиглас, под которым прячется расписание, и с мерзким скрипом движется влево. Вуаля, 10 «Б» Дианы. В первую тройку её пыток затесались география (каб. 25), МХК (каб. 31) и та-да-дам… ОБЖ (каб. 12). Уникальные экземпляры в коллекции дисциплин, которые вызывают рвотные позывы и желание посетить логопеда. Боже правый, какая разница, на что ориентируется мировая чёрная металлургия или чем иконопись Рублёва отличается от любой другой иконописи?

КАК это пригодится в жизни???

Ладно, кабинет географии. Здесь окна дребезжат от ветра, а на фоне штормового неба вырисовывается пара милах — высокая и низкая. Им явно не до чёрной металлургии: пока остальной класс проходит диспансеризацию, эта парочка репетирует что-то околотеатрально-стихотворное на немецком языке. Дылда, сияя макияжем панк-принцессы, уверяет, будто Диана на уроках 10 «Б» не появлялась с неделю; лохматая коротышка молча строит мне глазки.

Улыбайся им. Улыбайся!

Я вежливо благодарю актрис и под лязг немецких стихов топаю на общагу.

Сей предмет ведёт Богиня, которая:

а) чудо как похожа на лепрекона (за оригиналом отсылаю вас к одноимённому фильму ужасов 1993 года);

б) фонтанирует перлами;

в) даёт странные доклады — типа: «Польза и вред мастурбации» (это писал Валентин, если вдруг).

Говоря о перлах, я не преувеличил: Богиня несёт такую хрень, что Валентин в «Почтампе» создал отдельную страничку. Заходите, там полно мемов, видюх и фразочек в духе: «Жвачка — это доминанта, которая идёт в мозг».

Вот и сейчас, подходя к двери, я слышу, как голос Богини монотонно зачитывает:

— «…обожает роскошь, у них плохие манеры и нет никакого уважения к авторитетам, они высказывают неуважение к старшим, слоняются без дела и постоянно сплетничают». Я вынуждена это читать, не надо на меня так смотреть. «Они всё время спорят с родителями, они постоянно… — Богиня прерывается на секунду, когда я заглядываю в кабинет, и тут же продолжает: — они постоянно вмешиваются в разговоры и привлекают к