Его враг – его жена - Ника Давыдова

— Мы вместе учились в школе и собирались поступать в одно училище, но у Рика открылся дар, и, соответственно, наши пути немного разошлись. Впрочем, далеко от него уйти мне не удалось.

Он благодушно хмыкнул, вспомнив что-то весёлое. В его глазах промелькнула тёплая ностальгия.

— Вам не было обидно? — осторожно спросила я.

Я знала, что часто к детям аристократов приставляли ребёнка примерно такого же возраста из более бедного, но верного рода — так сказать, чтобы рядом был хороший проверенный друг. Но всё равно это, наверное, больше походило на общение господина со слугой, чем на настоящую дружбу.

— Абсолютно нет, — Диврен каким-то образом угадал, о чём я думаю. — Рик никогда не проводил между нами какую-то черту. Он от иерархии в обществе не особо в восторге. Считает, что человека нужно судить по поступкам, а не по титулу.

Что-то тёплое шевельнулось в груди. Я и так уже знала, что Аэлрик — хороший человек. Но каждая новая деталь только подтверждала это.

Дверь открылась, и сильварх вернулся, пропуская вперёд Тавиша. Слуга споро принялся накрывать на стол — расставил три фарфоровые чашки, поставил чайник, от которого шёл лёгкий пар с ароматом трав, заменил давно опустевшую вазочку с десертами на новую.

— Благодарю, — коротко кивнул Аэлрик, когда Тавиш закончил.

Слуга поклонился и бесшумно вышел.

Аэлрик взял свою кружку, налил себе чай и устроился на низеньком диванчике — том самом, куда раньше сгрузил книги. Одну из них, особенно толстую, в потрёпанном тёмно-коричневом переплёте, он положил себе на колени и медленно начал листать.

— Чего вы оба стоите? — обратился он к нам с Дивреном, — Садитесь, расслабтесь немного.

— Мне кажется, самый напряженный из нас троих это именно ты, — заметил адвокат. Сильварх от него отмахнулся. Он выглядел так уютно в домашней одежде, не скованный строгой формой, что мне, глядя на него, почему-то сразу захотелось спать.

Я осторожно опустилась на стул, взяла чашку. Тепло разливалось по ладоням, и это было так приятно, что я на секунду прикрыла глаза.

Диврен, извинившись, куда-то вышел на пару минут, оставив меня одну… или, точнее, под присмотром. Потому что стоило двери закрыться, я вдруг ясно осознала: меня одну здесь не оставляют. Совсем. В любую секунду кто-то рядом — друг, слуга, сам Аэлрик.

Они меня сторожат. Нежёстко, деликатно… но всё же.

Нет, все абсолютно правильно, но опять же — так тоскливо от этого осознания.

Дверь снова открылась. Диврен вернулся, уселся обратно за стол и налил себе чай. Медленно отпил, потом перевёл взгляд на Аэлрика.

— Что читаешь? — спросил он как бы невзначай.

— Про разные тёмные ритуалы, — не поднимая головы, ответил сильварх.

Моё сердце ёкнуло. Это точно связано со мной. Точнее, с Сэлирой. С тем, что она сделала.

— Зачем? — Диврен говорил спокойно, но я уловила лёгкое напряжение в его голосе.

— Мм, — Аэлрик что-то неопределённо промычал, не отрывая взгляда от страниц. — Просто… зацепка по одному делу.

Я сжала чашку в руках. Хотелось спросить — что именно он ищет? Нашёл ли что-то, что может мне помочь? Но язык словно прилип к нёбу. Страшно было услышать ответ.

Диврен покачал головой.

— Рик, может, хватит на сегодня? — В его тоне прорезалась искренняя забота. — Иди поспи хотя бы пару часов. Ты выглядишь… откровенно не очень.

— Потом, — буркнул Аэлрик, переворачивая очередную страницу, — Скажи лучше, ты сегодня сможешь остаться, или дела есть?

— Ты обещал мне двойную ставку за сверхурочную работу, я же уже говорил, что без проблем. А ты пока иди отдохни.

— Потом, — повторил сильварх упрямо и чуть раздражённо махнул рукой, давая понять, что тему нужно закрыть.

Диврен вздохнул, но спорить не стал. Только покачал головой и вернулся к своему чаю.

Я сидела, стараясь не шуметь, и наблюдала за Аэлриком украдкой. Тени под его глазами казались ещё темнее при свете лампы. Челюсть была напряжена, брови сведены. Он читал с такой сосредоточенностью, будто искал что-то жизненно важное.

«Слушай, а неплохо ты устроилась, я смотрю».

Голос Сэлиры ворвался в мою голову так резко, что я едва не выронила чашку. Пальцы задрожали, и горячий чай плеснул на платье.

— Всё в порядке? — тут же спросил Диврен, споро подавая мне салфетку.

— Да, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто… немного обожглась.

«Какая ты трогательная», — продолжила Сэлира, и в её тоне слышалась насмешка, но одновременно с ней — что-то ещё. Удивление? Или даже… уважение? «Надо же, нашлась смелость рассказать Рику правду. Не ожидала от тебя такой наглости. Когда я сказала, что можешь им пользоваться, то совсем не это имела в виду».

Я осторожно поставила чашку на стол и начала медленно вытирать мокрую от чая ткань, стараясь не выдать своего волнения. Аэлрик всё ещё был погружён в чтение, Диврен отпивал чай, разглядывая меня задумчиво.

"Из-за твоего поступка у меня совсем нет сил!'

Что, разговор с мужем выпил все соки?

'Ты еще и грубить мне вздумала⁈ Обалдеть! Ты думаешь, теперь спасена? — голос Сэлиры стал холоднее. — Думаешь, раз Рик тебе поверил, раз друга своего приставил нянькой, и вы теперь сидите, чаи распиваете, то всё теперь будет хорошо?"

Я сжала руки в кулаки под столом, пряча их от чужих глаз.

«Не будет, дорогая моя. Совсем не будет».

— Шаэри? — голос Аэлрика заставил меня вздрогнуть. Он смотрел на меня, прикрыв книгу. — Что с вами?

— Нет, я… — начала было, но Сэлира перебила, и её голос зазвучал громче, напористее:

«Только попробуй выдать меня сейчас! И ты тогда в жизни не узнаешь, как вернуться в свое тело!».

— Всё в порядке, — закончила как можно увереннее.

Не то что бы я внезапно поверила в альтуризм Сэлиры — вряд ли она бы о таком заявляла, и скорее фраза ее была лишь шантажом. Но… вдруг она скажет что-то важное?

Она тихо рассмеялась, почти беззвучно, но этот смех отдался в моей голове ударами колокола.

«Какая послушная! Вот тебе немного информации. Чтобы обратить вспять ритуал, который я провела, нужно принести в жертву человеческие души.»

Я замерла, чувствуя, как холод разливается по венам.

«Думаешь, Аэлрик возьмет на себя такой большой грех? Ради какой-то цветочницы станет убийцей?»

— Нет, — выдохнула я вслух, не сдержавшись.

Оба мужчины мгновенно