Его враг – его жена - Ника Давыдова

— Они… они пришли за мной? — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

— Я не знаю, что именно случилось, но уверен, все будет в порядке.

Пальцы начали дрожать. Я сжала их в кулаки, пытаясь унять предательскую дрожь, но это не помогало. Страх разливался по телу холодной волной, сковывая горло, затрудняя дыхание.

Аэлрик говорил, что всё будет хорошо. Но хватит ли у него сил сдержать слово, когда речь идёт о целой Канцелярии?

— Не бойтесь, — произнёс Диврен мягче, заметив моё состояние. — Рик не позволит вас обидеть. Раз он решил, что за вас в ответе, значит, он сделает все, чтобы вам не причинили вреда.

Я хотела поверить. Отчаянно хотела. Но…

— Сколько времени у меня есть? — спросила с трудом, заставляя себя дышать ровнее.

— Полчаса. Может, чуть больше.

Я кивнула, поднимаясь с дивана. Ноги почти не держали, но я заставила себя встать прямо.

— Тогда мне нужно… привести себя в порядок.

Диврен молча указал на дверь, ведущую из комнаты. Видимо, запрет на выход из Стального кабинета, был аннулирован.

Время, отпущенное мне, пролетело как-то слишком быстро.

Чтобы встретить гостей (или, как мне казалось, карательную инспекцию), мы спустились на первый этаж и заняли одну из гостиных, где места было куда больше, чем в Стальном кабинете, который очевидно, был личным убежищем сильварха, и всех подряд он туда пускать не собирался.

Мне предложили сесть, но я не смогла. Кресла казались ловушкой: стоит опуститься — уже не встану, а если и встану, то не вовремя. Я бродила взглядом от двери к окну, от окна к стене и обратно к двери, пока шаги за пределами гостиной не оборвали все мысли.

Голоса. Несколько. Глухие, уверенные, чужие. И среди них всего один, который не вызывает опаски.

Диврен уже поднялся навстречу гостям, когда я шагнула ближе и почти машинально спряталась за его спиной. Диврен слегка повернул голову, видимо, заметив движение, но не укорил.

— Хочу заметить, что за роль живого щита у меня отдельная оплата, — заметил он.

— Все расходы вроде бы как Аэлрик оплачивает, — пискнула в ответ, желая вообще стать невидимкой, чтобы никакая Канцелярия меня не нашла.

— А вы быстро поняли плюсы семейной жизни, — отозвался Диврен со смешком.

Дверь распахнулась.

Канцлера я узнала сразу — даже не нужно было всматриваться. Те самые резкие линии лица, слишком прямой взгляд, который на газетных портретах казался холодным, а вживую — почти невыносимым. Еще одного незнакомого мужчину разглядеть не удалось: помимо широкой спины Диврена, из-за которой я осторожно выглядывала, рядом вдруг возникла другая. Аэлрик.

— Ещё раз прошу: помягче, — голос его прозвучал низко и предупреждающе.

— Я же уже пообещал, Рик. Отойди. И вы, Диврен, тоже.

Сильварх и адвокат нехотя отступили на полшага в сторону, впуская Канцлера в поле моего зрения. Чужая рука вдруг опустилась мне на плечо — тяжёлая, горячая, будто стремящаяся удержать меня на земле, чтобы я не провалилась в тот страх, что сжимал грудь.

Канцлер медленно подошёл, становясь прямо напротив меня. Я вздёрнула подбородок, встречаясь с его тяжёлым, пронизывающим взглядом.

Наверное, будь я одна, давно бы опустила глаза и скукожилась, стараясь занимать как можно меньше место. Но рука Аэлрика на плече — тёплая, уверенная — придала какой-то шальной уверенности.

— Да-а… на прием к королю вы точно не идете. — прозвучала непонятная для меня фраза.

Канцлер чуть наклонил голову, разглядывая меня как редкий, подозрительный артефакт.

— Итак, вы утверждаете, что являетесь невинной душой, заключённой в чужом теле?

— Да.

Ответ вышел тише, чем я хотела, но все же голос меня не предал.

— Вы не боитесь магии света, что может быть подтверждением ваших слов, — произнёс он, явно повторяя аргументы, ранее полученные от Аэлрика. — Повадки и привычки ваши выдают в вас другого человека, того, кого Рик знает. Но можно ли считать это исчерпывающим основанием утверждать, что вы не дух?

— Ринвар, — позвал его сильварх.

— Они ведь могут эволюционировать, — продолжил канцлер.

Я почувствовала, как пальцы Аэлрика чуть сильнее сжали моё плечо — не больно, но ощутимо.

— Так что же вы можете сказать в свою защиту, лаэра Шаэри? — голос был ровным, почти вежливым, но под ним чувствовался стальной каркас. — Почему вы уверены, что не являетесь духом, маскирующимся под человека? Почему мы все должны в это поверить?

— Я могу только надеяться на вашу снисходительность, — отозвалась мрачно. Свет Всемогущий, честно, эти все вопросы не имеют никакого смысла, если он уже что-то решил. А у меня есть ощущение, что так и есть.

Канцлер медленно выпрямился, будто получив не то чтобы ответ… но что-то, с чем уже можно работать.

— Любопытная позиция, лаэра, — произнёс он наконец.

Затем медленно перевёл глаза на Аэлрика.

— Рик, — произнёс он негромко, — на моей памяти ты просили об одолжении… никогда.

В голосе не было насмешки — лишь констатация факта.

— И именно поэтому я склонен не спешить с решением, а понаблюдать за ситуацией, хотя верится мне во все это с трудом.

— Спасибо.

— Но, — продолжил канцлер, — это не значит, что я пущу всё на самотёк. Протяните руку, лаэра.

Я непроизвольно посмотрела на Аэлрика, но тот лишь коротко кивнул, и этого пришлось считать поддержкой. Медленно подняла руку, стараясь не дрожать.

Канцлер жестом приказал подойти поближе к нему неизвестного мне сопровождающего. Тот передал из рук в руки нечто, напоминающее кандалы.

Тяжёлый, широкий, толстый металлический браслет, покрытый резными внутренними знаками. Металл был светло-золотым, почти белым, но покоя от этого все равно не вызывал.

— Это… что?

— Это для вашей же безопасности — и безопасности остальных. Таких артефактов всего два в столице, и достать их тяжело, так что носите ответственно.

Он замкнул браслет на моём запястье. Звон металла, короткий щелчок — и я тут же почувствовала всю тяжесть ответственности. Артефакт потянул меня вниз, к полу, и пришлось даже сделать шаг вперед, чтобы не потерять равновесие.

Хотя в этом мне еще помог Аэлрик, одним движением удержавший меня от падения.

— Что он делает? — спросила я, глядя на браслет с опаской.

Канцлер сложил руки за спиной, разглядывая меня с тем же непроницаемым выражением лица.

— Блокирует любую тёмную магию, — произнёс он спокойно. — Даже намёк на неё. Любую