Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

— это уж и гадать нечего. А что? Почему бы ему и не влюбиться? Леди-то — вона какая! Волос вороновым крылом отливает, кожа белая-белая — аж прозрачная, а глаза большие, красивые, синие… Правда, грудь у нее не задалась. Совсем маленькая. У меня такие сиськи были, когда я только-только первый раз кровь сбросила. Ну, да для леди это и ничего: не сможет сама ребенка выкормить — кормилицы, чай, сыщутся. А так всем хозяйка удалась: стройная, идет — точно танцует, говорит — ровно колокольчики серебряные звенят…

А уж какая она умная — не передать! Раз как-то принялась нам с Эмм книжку читать, так мы аж заслушались! Там про рыцарей рассказывалось благородных да про дам ихних, прекрасных. Тоже, ясно, благородных. Уж как мы с Эмм плакали, когда король свою жену, что славного рыцаря полюбила, прокаженным отдал[80] — словами не рассказать. Сидим с нею рядышком, покров церковный вышиваем, а сами ревем обе, в три ручья ревем…

…Вот выйдет моя госпожа замуж за королевского сынка — поди-ка, и нас с Эмм не забудет. Верное дело! Мы же ей самые что ни на есть близкие служанки — нешто она нас забудет? Не может того быть! А коли не забудет — так быть мне в самом Лондоне при королеве, да не простой служанкой, а самой взаправдашней благородной дамой! Ведь королеве-то простые, поди, и не прислуживают. Вот хорошо бы, да чтобы поскорей…

Как стану знатной дамой — дом себе заведу. Собственный. Большой. Стану свинину и курятину каждый божий день есть! Ну, кроме постов, ясное дело, а так — каждый день! Куплю дом и первым делом заведу кур. Чтоб яйца свои были. А хорошо, наверное, будет: утром госпожу спрашиваешь, не желаете ли, госпожа моя королева, яичка свеженького выпить? Для лица полезно. От собственных курочек, ваше величество…

И овец заведу. Дюжину… нет, две дюжины… нет — много-много овец! Раз уж я благородная девица, так и пастух у меня будет. Свой! Раба куплю! И тогда уж — коров! Дюжины две. Пожелает когда госпожа сливочек там или маслица, а я тут как тут! Вот, госпожа моя, не изволите ли? Собственные! А коли не пожелает — так я и сама съем.

И свинья у меня будет такая… такая… огромная, как мельничный жернов! Ее в отдельном сарае держать надо будет! Пристройку придется ладить. Ничего, хозяйка наша щедрая, а уж супруг ее будущий — и того щедрей! Серьги-то и в самом деле — красоты невероятной…

А вот как устроимся в Лондоне, да как родится у нашей госпожи сынок — вот уж тогда можно и самой замуж попроситься. Поди-кось, ни один рыцарь не откажется на такой вот благородной да богатой жениться, которая с королевой в дружках, а? Вот и стану я тогда совсем благородной дамой, можно сказать — чистая леди стану. Эх, поскорее бы… Вот как стану благородной леди — непременно в нашу старую деревню съезжу да мимо таверны старого Мика и проеду. Еще закажу у него что-нибудь… «— Эй, трактирщик! — Что угодно, госпожа? — Пива мне, да гляди — свежего!» Вынесет он мне эль, а я попробую да на землю, на землю! «Кислятиной благородных дам поишь?! Вот пожалуюсь королеве — кормить тебе ворон, старый Мик!» Тогда-то он и призадумается, чем это я для его сыночка нехороша была. Не велел ему меня за себя брать — пусть теперь локти кусает!..

— …А ну, постой, красотка!

Ай! Кто это?! Крепкий, рыжий, рожа — самая разбойничья! Что же делать? Закричать?..

— Ты у леди Марион прислуживаешь?

— Д-да…

— Письмеца при тебе нет ли?

Слава Иисусу Христу! А я-то уж напугалась…

— Есть. И на словах еще передать велено…

— Потом, красотка, потом. Сейчас к командиру тебя свезем — ему все и расскажешь…

Глава 8

О искусстве партизанской войны, или О шумном обеде в доме шерифа Нотингемского

На четвертый день после сожжения Дэйрволда в наш лагерь влетели четверо всадников. Трое из них были ребята из разведывательной группы, посланной в Нутыхам, а четвертый — вернее, четвертая — смазливая девица. В приличном, хотя и простеньком платье, русоволосая, сероглазая, курносая, короче — полный набор всех тех качеств, которые могли свести с ума любого моего бойца. Но меня они не слишком интересовали: во-первых, у меня есть Альгейда, а во-вторых, я же, типа, влюблен безумно в лять Марион. И это — главное, потому как в ушах у девицы были те самые приметные сережки, которые я послал для служанок «дамы своего сердца». Стало быть, это — вести от пылкой возлюбленной…

Вести действительно оказались от ляти Марион. Я уже было приготовился к очередному кулинарному шедевру, но на сей раз, слава богу, все ограничилось письмом. Письмо содержало две страницы, написанных красивым, каллиграфическим почерком, после прочтения которых Энгельриком я глубоко задумался.

Вот уж не знаю, какие книги изволила читать моя «несравненная», но чувствую, что набор этот был зело забавен. Если судить по тексту письма…

Ваше королевское высочество, возлюбленный мой господин!

Марион Мурдах, кою ты почтил своей сердечной привязанностью и которая не смогла устоять перед твоим благородством, шлет тебе свой сердечный привет.

Мужество твое, отвага и воинское искусство перепугали твоих врагов и моего отца — достославного червива, и замыслили они коварный план, дабы извести тебя, остановить твои великие помыслы и погубить нашу любовь!

Остерегайся, мой господин, ибо Хэй Хайсбон, горя жаждой мщения за те справедливые слова, коими ты заклеймил сего преступника, выступает из Нутыхама, совместно с еще четырнадцатью славными рыцарями, и отрядом из двух сотен и еще двух десятков без одного конных и пятью сотнями и еще четырьмя дюжинами пеших воинов, дабы отыскать твое укрытие, предать его огню и мечу и поразить моего возлюбленного.

Более всего я боюсь, что ты, мой преславный рыцарь, узнав об этом, поспешишь навстречу Хэю Хайсбону, дабы повергнуть его в честном и открытом сражении, стяжав себе новую славу и прославив еще более мое имя! Заклинаю тебя страданиями Отца нашего Небесного, слезами матери его, Пречистой Девы Марии — остерегайся, ибо самих себя должны остерегаться любящие. Как могут быть бдительными наши опьяненные сердца? Любовь гонит нас, как жажда гонит раненого оленя к реке, как внезапно спущенный после долгого голода молодой ястреб бросается на добычу. Увы, любовь нельзя укрыть!

Молю тебя, мой возлюбленный, береги себя! Твой