Бастардорождённый - DBorn

не могли. Пламя медленно начало гаснуть, но десятки грозных высоких силуэтов уже вышли из лесной чащи. Громадные булыжники, камни и брёвна, словно запущенные из осадных орудий, полетели сквозь пламя. Огромные трещины начали расходиться по всей поверхности льда, формируя поистине дивный узор, и одновременно с этим затрещали и кости незадачливых скелетов, попавших под обстрел. Мертвецы начали проваливаться под воду один за одним. Ледяной перешеек, наконец, был сломан.

Спустя пару минут стена огня затухла, но в ней больше и не было нужды. Трупы ринулись вперед, но, отделенные от остальных, немногочисленные прорвавшиеся сквозь огонь больше не представляли угрозы. С ними расправились почти так же быстро, как и с прошлыми дорвавшимися до ближнего боя.

— Да вы, блядь, издеваетесь! — прорычал Джон.

Мертвецы, всё ещё стоявшие на льду под обстрелом, начали медленно расступаться в стороны. Из-за их спин показался величественный, закованный в латы всадник верхом… на огромном ледяном пауке размером с лошадь. Всадник двигался с поистине царственной изящностью, а на его поясе был закреплён меч изо льда.

Высокий и стройный, в два метра ростом, с сияющими глазами и блестящей, словно созданной изо льда, молочной кожей — северяне впервые увидели Иного. Он замер едва дойдя до воды, а вместе с ним замерло и само сражение. Мёртвые перестали рваться вперед и падать в воду, живые перестали стрелять. Даже сражающиеся в ближнем бою остановились.

Свист от полета белой стрелы разорвал тишину. Тень пренебрежения промелькнула в глазах Иного в момент, как он поймал летящую в его голову стрелу рукой и переломил пополам, не дав взорваться. Следом за первой стрелой в мёртвую орду и его предводителя полетели новые, сотня за сотней.

Одичалые выкрикивали боевые кличи вперемешку с ругательствами, но стрелять не прекращали. Спешившись, Иной сделал едва заметный взмах ладонью и весь огненный дождь потух прямо в небе. Лишь полдюжины трупов, вместо сотни, умерли от этих залпов. Предводитель сделал невесомый шаг вперёд и вода под его ногой сама обратилась в лёд; да такой толстый, что ни брёвна, ни камни, что бросали великаны, не смогли его пробить.

Орда снова двинулась вперед и в этот раз ничто не могло остановить её. Нежить вцепилась в остатки строя, подобно лютоволку в шею своей жертвы. Павшие из числа синих плащей и одичалых, чьи тела ещё не успели оттащить с поля боя, восстали вновь и напали на бывших товарищей. Они издавали такой же раздирающий душу вой, а глаза их теперь были такими же голубыми и светящимися, как и у Иного.

Взмах, сделанный Иным вполсилы, добил сражающегося из последних сил одичалого. Замах влево отбил удар напавшего слева копейщика в кольчуге, превратив его оружие в труху. Следующий удар пополнил орду ещё одним воином. Строй сломлен, хаос пришёл на смену дисциплине.

Яркий солнечный свет окутал всё поле боя, покрываясь жёлтыми трещинами, затрещали кости упырей и запылали жёлтым пламенем их тела. Живые не были намерены бежать и с яростным рыком бросились в неистовую контратаку великаны и лучники, возглавляемые своим королём.

Синие плащи и лучницы Вель смешались с одичалыми и немногочисленными чёрными братьями. Сейчас им были неважны все былые разногласия. Ведь позади был лагерь Манса с десятками тысяч детей и женщин. Великан Том и Бенджен Старк командовали растянувшейся почти на километр стеной из щитов и копий, а клановые вожди делали всё, чтобы не дать мертвецам сквозь неё пробиться.

Живые не испытывают страха, лишь необузданная первобытная ярость наполняет их сердца при виде павших товарищей, заставляя идти в бой несмотря на усталость, раны и боль. Мёртвые не боятся смерти, потому что просто не могут, а живые…

Для воина трудно придумать исход лучше славной смерти в бою, а сегодня у левого берега Молочной все, вступившие в схватку, были воинами.

Иной неумолимо шёл вперед, убивая одичалого за одичалым, и ни один так и не смог заставить его замахнуться более двух раз. Следующий удар стёр с лица Иного безэмоциональную маску — брезгливость исчезла из голубых глаз, уступив место интересу, а требовалось всего-то отбить удар. Голубые глаза встретились с серыми, точно так же леденящими душу и точно так же видавшими сотни битв.

Бледно-белый меч снова скрестился с тёмно-синим. Иной проводит комбинацию из трёх ударов, но Джон отбивает все из них, доказывая, что кто-кто, а он точно не помеха, от которой можно отмахнуться, но и он не смог поразить противника. Бойцы вошли в клинч — смертельное изящество против грубого человеческого упрямства. Иной, несмотря на хрупкий внешний вид и женственное лицо, обладал поистине нечеловеческой силой и даже не сдвинулся с места.

Клинч сменился очередным обменом ударами с последовавшим за ними резким уколом в область головы, от которого Джону пришлось уклоняться. Дейн ухмыльнулся, глядя на оружие соперника — сотканный из волшебного льда меч, убивавший всех врагов своего хозяина одним ударом, оказался не ровней Закату и пошёл трещинами. В голубых глазах впервые появилось что-то помимо интереса и превосходства. Что-то, что их обладатель ещё ни разу не испытывал — страх, быстро перешедший в столь любимое людьми упрямство.

Иной вновь шагнул вперёд и вьюга усилилась, следуя его воле. С белым холодом гас огонь костров, факелов, а с ними и человеческих сердец. Люди начали сдавать свои позиции, а трещины на белом мече исчезали так же легко, как и появлялись.

Дейн перехватил меч и с рыком бросился в атаку, не жалея сил на удары. Рубящий удар, колющий, удар ногой в корпус и казалось бы непобедимый противник валяется на земле, а его рабы спешат как можно быстрее накрыть хозяина своими телами.

— Отправляйся в бездну! — прорычал Джон.

Пламя, испускаемое левой ладонью довакина, не боится вьюги, у него есть лишь одна цель: уничтожить сотканную изо льда тварь. Огонь горит всё ярче, всё сильнее, но вихты не прекращают в него прыгать и делают это до тех пор, пока тот не становится слабее, а затем и гаснет вовсе.

Изящный силуэт, у ног которого прах и догорающее останки сотен его рабов, наконец начинает подыматься на ноги. Иной делает один лишь шаг вперёд и подымает догорающую иссохшую руку, после чего с издевкой во взгляде проводит над пламенем ладонью. Рабы Иных боятся огня, но огонь боится уже их хозяев.

— Я велел тебе отправляться в бездну!

Джон кричит, но лишь неумолимая тишина отвечает на его возглас.

— Krii-Lun-Aus! — срывается с его уст приговор.

Благородные сыновья и дочери севера не смели забывать родительских слов: убить в славной войне