Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов

Сомнения мусульман в тавассуль были связаны с тем, что помощь может давать только Бог, и думать иначе – ширк, святотатство. Суфии говорили то же самое, но в их практике эта грань начинала размываться, поскольку святые обладали собственной благодатью, дарованной им Аллахом. В этом случае все равно действовал сам Аллах, но поскольку Он делал это через святого, получалось, что молящемуся помогал все же человек. Это привело к тому, что для многих мусульман святые – понятые, близкие и почти ощутимые люди – стали заслонять Аллаха, слишком отвлеченного и стоявшего слишком далеко. Просителю было проще прийти к могиле какого-нибудь праведника и приложится с молитвой к его надгробной плите, чем обращаться напрямую к непостижимому в своей божественности Господу. Отсюда появились мавзолеи, паломничество, поклонение гробницам и прочие проявления культа святых, которые сильно импонировали простым мусульманам и в конце концов нашли оправдание в официальной позиции ислама.

Первым святым, а заодно и легендарным основателем суфизма считался мудрец по имени Хизр (Хидр). В Коран есть упоминание о некоем «рабе Божьем», который жил в времена Моисея и наставлял его в мудрости, – по мнению суфиев, это и был великий Хизр. В некоторых текстах его отождествляли с пророком Илией, святым Георгием и даже рекой Индом. Хизр был бессмертен, обладал сверхъестественными способностями и иногда являлся странникам и отшельникам, чтобы наставить их на путь истины. Многие великие суфии признавались непосредственными учениками Хизра, например, Мухаммед ибн Али из Термеза, который, написав какое-нибудь сочинение, бросал его в Амударью, чтобы Хизр мог его выловить и прочитать.

По представлениям суфиев, на земле живет четыре тысячи тайных святых, которые не знают друг о друге и не подозревают о собственной святости. Но именно благодаря им существует мир, на людей изливается благодать Господа, а мусульмане побеждают своих врагов.

Пророки

С точки зрения мусульман, Мухаммед был последним и высшим, но не единственным пророком. Пророки (вали) – это особый род людей, посылаемых Аллахом для исполнения определенной миссии, чаще всего – проповеди и откровения божественной истины миру. Это Божьи помощники и избранники, которым дар богообщения дается без усилий, даром, от самого рождения.

Достоинство пророка так велико, что о нем не могут судить не только простые люди, но даже святые. Суфии приводили много причин, по которым пророческая миссия выше обычной святости. Пророки всегда находятся в связи с Богом, а святые – лишь временно. Пророк возносится на небо телесно, а святой – только в духе. Святые ищут, а пророки уже обрели; всякий пророк свят, но не всякий святой – пророк. Один миг пророка выше, чем вся жизнь святого, и т. д. Тех, кто отрицал превосходство пророков над святыми, считали еретиками.

И пророки, и святые стояли выше не только людей, но и ангелов. Ангелы беспорочны по природе, а человеку приходится бороться со своими страстями, которыми насытил его Иблис. Поэтому избранные верующие выше избранных ангелов вроде Джабраила и Микаила, а простые верующие – выше простых ангелов.

Пророк Мухаммед занимал в этой иерархии особенное место. Некогда он говорил сподвижникам: не восхваляйте меня так, как христиане восхваляют Ису и Мариам, я всего лишь раб Божий. Но уже в III веке хиджры появился праздник Мавлид – день рождения Пророка, в который ему возносились самые неумеренные хвалы. Отсюда был только шаг до объявления его чудотворцем, что вскоре и произошло.

Для последователей суфизма Мухаммед был не просто человеком, которому Аллах дал откровение, – он стоял на немыслимой высоте. Абу Йазид рассказывал, что в состоянии экстаза он однажды превратился в птицу и летел в пространстве Абсолюта на крыльях Всебытия, но, несмотря на это возвышенное состояние, не мог отрешиться от самого себя. Тогда Господь сказал ему: следуй за моим любимым (то есть Мухаммедом), посыпь глаза пылью из-под стоп его и непрестанно иди за ним.

Со временем суфийское мистики стали приближать Пророка к понятию Логоса, позаимствованного у неоплатоников и христиан. Говорили, что до Мухаммеда земного существовал Мухаммед предвечный и космический – как воплощение изначальной божественной Истины. Первое, что сотворил Бог, был Свет Мухаммеда: «Я Свет Божества и все сотворено из моего Света». Его называли светом света, тайной тайн и духом духов. Свет Мухаммеда – это некое первичное духовное бытие, от которого происходят все остальные человеческие души. Он был прежде всего сущего и будет после его конца.

Чудеса

Разница между святыми и пророками проявлялась, среди прочего, и в чудесах. Если чудеса святых (карамат) творились ради самого святого и могли быть тайными, то чудеса пророков (муджизат) были «общественно полезны» и всегда явны, поскольку свидетельствовали об истинности пророчества. Но по своей сути оба этих вида не отличались друг от друга. Так, Мухаммед, находясь в Медине, видел Хубайба, которого казнили в Мекке, а Хубайб в то же время видел в Мекке Мухаммеда, смотревшего на него из Медины. И то, и другое было чудом: со стороны Пророка – муджизат, а со стороны Хубайба – карамат.

Чудеса «пьяные» и «трезвые». Святой мог сотворить чудо только в состоянии «опьяненности», когда открывалась завеса между ним и Богом и он забывал про самого себя. Пророк же творил чудо трезво: он «контролировал» его в отличие от святого, который сам никогда не знал, может он сотворить чудо или нет. В состоянии трезвости святой был как обычный человек, а в «опьянении» для него и простой камень мог стать золотом. (Иногда в буквальном смысле – один шейх никак не мог найти обычный камень, потому что в его руках все они превращались в драгоценные). В таком случае он уподоблялся пророкам. Существовал и другой подход, согласно которому святые, наоборот, находились в состоянии абсолютной трезвости и самообладания, которое являлось следствием их духовной зрелости.

Чудо всегда давалось только мусульманам и не могло даваться неверному. В «Рассказах о святых» Аттара на эту тему есть отдельная история.

Когда Ибрахим Хаввас странствовал в пустыне, к нему присоединился некий путник, который оказался монахом-христианином. Семь дней они шли без еды и воды, пока монах не предложил: «Если ты близок к Богу, покажи мне это, ибо я умираю от жажды». Ибрахим помолился Аллаху, попросив не опозорить его перед неверным, и перед ним появилось два хлеба и две чашки воды. Спустя еще семь дней Ибрахим сказал: