Последний пионер - Шимун Врочек

Дэнни забрал бомбу, кивнул мне и ушел. Мне показалось, он шагал как-то по-особому решительно.

Когда мы сели ужинать, пришла вожатая. Рядом с ней стояли двое пионеров с красными повязками дежурных и в голубых пилотках. Пионеры ухмылялись. Я отложил ложку и встал.

За мной пришли.

Позже я узнал, как было дело. Дэнни взял бомбу, наполнил водой и, проходя мимо домика девчонок, закинул внутрь. Бомба гулко лопнула и гарантированно залила водой радиус поражения. Девчонки визжали и выбегали из домика. И наглая девчонка тоже. Дэнни стоял рядом и смеялся.

В общем, фирма веников не вяжет.

В наказанных сидели мы оба. Не думаю, что Дэнни меня сдал. Наоборот, когда я вошел, он посмотрел на меня с удивлением. Меня подвело тщеславие художника. Бомба была аккуратно подписана.

Мы сидели в дисциплинарной комнате со сломанными стульями, потом нас отправили подметать двор.

– А зачем тебе расческа? – спросил я, орудуя метлой. Я наконец сообразил, что было на самом деле целью Дэнни. Но зачем ему женская расческа? Массажки тогда считались женскими.

– Незачем, – буркнул он и смахнул волосы с глаз. – Дурацкая штука, терпеть ее не могу. Мать положила с собой. Если бы эта дура ее не взяла, потерял бы где-нибудь.

– А зачем тогда хотел забрать?

Дэнни пожал плечами. И мы продолжили трудовое воспитание.

На следующий день пришла наглая девчонка, смотрела, как мы подметаем. Дэнни упорно ее не замечал, мел и мел, поднимая пыль. Я чихнул, затем еще. Девчонка долго не уходила, даже окликнула Дэнни. Теперь она не казалась такой наглой. Дэнни поднял голову, посмотрел на девчонку и тут же отвернулся. Но что-то в нем изменилось.

Видимо, тут дело все же было не в расческе. Я так думаю.

На следующий день меня вернули в отряд, а Дэнни остался на штрафных работах. Бомбочек я больше не делал (именных точно). С Дэнни мы виделись пару раз, кивнули друг другу издалека, как старые подельники, а через несколько дней закончилась лагерная смена. Я без задних ног продрых «королевскую ночь», еле отмыл зубную пасту, вернулся в Вартовск и привез младшей сестре игрушечную плиту (увы, плита оказалась бракованной, лампочки не горели, но сестре все равно понравилось). А через неделю улетел к деду в Кунгур на остаток лета. Вот и конец истории.

Это было последнее дело Дэнни Оушена.

Подводная мечта

В моем детстве новая игрушка – это было целое событие. Забавно сейчас вспоминать, как весь двор сбегался посмотреть на новинку. И тот, кто ее принес, целый день чувствовал себя королем мира.

Моей мечтой была подводная лодка с пультом и на батарейках. И однажды я ее все-таки получил. Для чего-то все же пионерский лагерь пригодился. Я купил лодку в первые же дни в лагере (да все купили) и берег до дома, чтобы запускать там и наиграться всласть. Но…

В общем… мечтать о ней было лучше.

Лодка не оправдала моих ожиданий. Она с трудом погружалась, а затем выскакивала на поверхность, как поплавок. Для центровки пришлось прилепить к ней кусочки пластилина. Никаких балластных цистерн, о которых я читал в военных книгах, в игрушке не оказалось. В общем, мечте иногда лучше оставаться мечтой.

А кто-то рассказывал мне, что лично знает мальчишку, у которого есть подводная лодка – атомная! И там все как на настоящей: и погружение на заданную глубину с помощью балластных цистерн, и скорость, и стрельба игрушечными торпедами, и даже перископ поднимается… А другой рассказывал, слегка завравшись, что внутри у игрушки стоит настоящий крошечный ядерный реактор – вместо батареек. И управляется она по радио, без проводов.

Конечно, я подозревал, что это выдумка… Но все равно слушал, раскрыв рот. Необыкновенно здорово было представлять такую лодку.

В моем воображении внутри маленькой лодки моргал тревожный красный свет, ревела сирена. Всем постам! Срочное погружение! Крошечные механические человечки бежали на свои места в отсеках. Капитан командовал: «Заполнить среднюю!» Через шпигаты начинала поступать вода. Лодка медленно и плавно погружалась в глубину пруда, среди удивленных лягушек и рыб…

А вообще, это был целый жанр в советском детстве – легенды о невероятных игрушках, в которые точно играл какой-то знакомый мальчишка. «Да зуб даю!»

Потому что самые лучшие игрушки создает наше воображение.

Танцы народов

Второй пионерлагерь был гораздо хуже первого.

Это точно.

Пионер ест все, а танцует вприсядку.

Начну издалека. С детства я считал, что нужно любить и уважать свою культуру.

Я воспитывал себя. По телевизору начинался концерт русских народных песен и танцев, я садился и смотрел. Это было моим заданием. Мне быстро становилось скучно, но я продолжал смотреть и слушать. Именно так воспитывается воля. Передо мной пел хор Пятницкого, а ансамбль Игоря Моисеева оттанцовывал шестнадцатый номер, а я все смотрел.

«Не приедаются только скучные вещи» (с) Харуки Мураками. Иногда он говорит толковые вещи.

Когда мои сверстники слушали Цоя и дергали головами под Sepultur’у, я слушал пластинки «Али-Баба и сорок разбойников», «Песня о двух красивых автомобилях» Высоцкого и Влади, «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», романсы из «Юноны и Авось» и, конечно же, никогда не догадаетесь, черт побери, это тайна, русские народные песни.

И вот я поехал в лагерь. Как я ни упирался, как ни упрашивал – у деда мне будет в сто раз лучше! я хочу к деду в Кунгур! – меня все же отправили в лагерь. И снова на Азовское море.

Это был совсем другой лагерь. Он был лагерем только в летнее время, в обычное становился обратно школой. Мы находились в каком-то селении на высокой горе, откуда можно было посмотреть вниз чуть ли не до самого моря. Вокруг простирались колхозные алычовые сады. Большая ошибка. Это было начало июня, поэтому не созрело еще ничего. Но все сады в радиусе полукилометра были ободраны под корень. Пионеры сожрут все, дай им только лаз в заборе и пять минут времени. А потом вожатые по звуку могли определить, какие из юных пионерских организмов в данный момент переваривают зеленую алычу и твердый, как шрапнель, недозрелый виноград.

Лагерь был так себе. Даже в столовую на обед и ужин нас возили на автобусе в Керчь. Там была столовая, дежурство в которой однажды едва не стало для меня роковым.

К морю нас тоже возили на автобусе. И в кино, на экскурсии. Так мы побывали на фильме «Спартак», в Аджимушкайских каменоломнях и в музее Айвазовского. Я даже не представляю, сколько солярки