В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

– Какая там красивая церковь! – восхитилась Анна, указывая на Брии и думая о тихом венчании в присутствии родных Филиппа.

Может быть, и ее родственники смогут приехать. Отец, к примеру, если ему позволят обязанности. Брат Джордж наверняка появится. Мэри, скорее, нет, и ладно; она наверняка будет умирать от зависти.

Они въехали в Брии, распрощались со вдовой, а Анна все продолжала безмятежно строить воздушные замки.

Жак Дюмулен, сеньор Брии, и его невероятно толстая и очаровательная супруга Антуанетта оказались добродушной и гостеприимной парой. Они сердечно расцеловали Анну при встрече, пригласили ее в свое шато, обняли Филиппа и провели их обоих по лестнице через туррет в холл, где слуги торопливо подавали вино и сласти.

Tante[11] Антуанетта, как называл ее Филипп, окинула Анну оценивающим взглядом и сказала племяннику:

– Ваши отец и мать гордились бы такой невесткой. – Она повернулась к Анне. – С тех пор как они умерли, мы пытались занять их место. Это самое меньшее, что мы могли сделать для нашего дорогого мальчика. Филипп считает Брии своим вторым домом.

Тетушка Антуанетта улыбнулась племяннику. Все трое явно были сильно привязаны друг к другу.

Oncle Жак пожелал узнать о новом короле и событиях при дворе, поэтому целый час был отдан сплетням и обмену новостями.

– И когда же состоится помолвка? – спросила тетя Антуанетта. – Я так люблю свадьбы!

– Как только мы обо всем условимся, – ответил Филипп, улыбаясь Анне. – Может быть, пока мы здесь.

– О, это было бы прекрасно! – воскликнула тетушка.

– Анна, я слышал, ваш отец – верный слуга короля Англии и исполняет должность посла, – произнес дядя Жак. – Я надеюсь, он дал благословение?

– Да! – отозвалась Анна.

– И вы довольны жизнью во Франции? Не скучаете по Англии?

– Совсем не скучаю, – заверила его Анна. – Мне нравится здесь.

– Анна – восходящая звезда при дворе, – похвалился ею Филипп. – Королева Клод очень высокого мнения о ней.

– Замечательная рекомендация! – воскликнула тетя Антуанетта. – И вы вполне ей соответствуете, ma chère.

Анна купалась в тепле, которое изливала на нее хозяйка дома. Это была не придворная лесть, ее похвалы звучали искренне.

– Филипп, нам нужно поговорить, – сказал дядя Жак племяннику. – Пойдемте вниз, в зал суда[12].

– Давайте я покажу вам вашу комнату, мадемуазель. – Тетушка Антуанетта встала.

Тяжело взбираясь по ступенькам, она потащила свое грузное тело вверх по узкой винтовой лестнице; Анна и ее горничная поднялись следом и за хозяйкой вошли в спальню на третьем этаже. Кровать и стены здесь были завешены темными шторами с цветочным рисунком; в воздухе пахло цветами, у пустого очага стоял небольшой стол со стулом, а для Габриэль имелся топчан с соломенным тюфяком. Вид из окна открывался захватывающий: внизу виднелись крыши Брии, а за ними акр за акром тянулись вдаль разбросанные по холмам зеленые поля и луга.

– Мужчины обсудят финансовые вопросы, – пояснила тетя Антуанетта, успокаивая дыхание.

Анна знала, что это не составит проблемы. Ее отец был небеден и мог обеспечить дочь хорошим приданым.

– Красивая комната, – сказала она. – Благодарю, что вы так тепло меня принимаете.

– Благослови вас Господь, дитя, – отозвалась тетя Антуанетта и прижала Анну к своей пышной груди.

Когда позже при звуке охотничьего рога Анна, умытая, посвежевшая и готовая к ужину, вышла из своей комнаты, Филипп спускался с верхнего этажа. Он привлек ее к себе и долго целовал, пока она не оттолкнула его, смеясь, и не сбежала вниз, где был накрыт стол на четверых.

– Хорошо спать в палатке под крышей! – пошутил Филипп. – Такое ощущение, что я в кладовке.

– Глупости! – с укором возразила тетушка. – Мы сделали комнату очень уютной! И с твоими молодыми ногами забраться туда не проблема. Мадемуазель Анна, эта лестница меня доконает. Слава богу, мне редко приходится подниматься выше второго этажа. А теперь, прошу вас, садитесь.

– Я напишу вашему отцу, – сказал Филипп Анне, – и попрошу одобрить мое предложение вдовьей доли, которую я готов вам выделить. Это будет щедрая доля.

Глаза Филиппа излучали тепло. Анна оценила его деликатность – он не упомянул о приданом, которое получит за ней.

– Уверена, он быстро ответит, – с улыбкой отозвалась она.

Ужин был обильный, явно в честь Анны. Подали два отличных куска жареного мяса, брюкву в меду, лосося в горчичном соусе, пирог со шпинатом, яйца с чем-то вроде заварного крема и несколько сортов очень изысканного сыра. Все это запивали добрым вином. Голова у Анны кружилась, когда хозяева встали из-за стола и сказали, что будут ложиться.

– Затуши свечи, когда пойдешь наверх, Филипп, – распорядился дядюшка Жак. – Пусть Господь дарует вам спокойный сон.

Когда старики ушли, Анна и Филипп посмотрели друг на друга.

– Не могу поверить, что они оставили нас одних, – подивилась Анна.

– Они дают понять, что доверяют нам, – обвивая ее руками, сказал Филипп и зарылся лицом в ее волосы. – Кроме того, вероятно, они считают, что мы уже любовники.

Анна была изумлена. Очевидно, во Франции свои порядки!

Она томительно ждала, когда состоится помолвка, будет подписано соглашение, даны при свидетелях торжественные обеты и подарено кольцо. Тогда все уже было бы решено. Филипп обещал купить Анне кольцо с камнем, какой она выберет, как только будет достигнуто согласие по всем вопросам. Пожалуй, ей хотелось получить перстень с сапфиром или рубином. Но что значило кольцо на фоне того, что они остались здесь одни, обнимались и целовались? Чувства переполняли ее.

Филипп и Анна сидели у очага на скамье с высокой спинкой, среди подушек, прижавшись друг к другу. Филипп начал ласкать ее. Его прикосновения были так нежны. Все чувства Анны пришли в возбуждение.

– Я люблю вас! – прошептал Филипп, крепко сжимая ее, и она почувствовала силу его желания.

«Как легко было бы сейчас уступить», – только и успела подумать Анна, потому что сама желала его не меньше.

Все прочее не имело значения. Его пальцы, его губы оказались у нижнего края выреза платья – божественные ощущения, и ей хотелось, чтобы он продолжал; хотелось еще раз испытать это нарастающее удовольствие, и пусть оно дойдет до конца…

Филипп поднял юбку Анны, и его рука скользнула по ее икре. Сидевший глубоко внутри охранительный инстинкт предостерег Анну: дальше идти не следует. Кое-как ей удалось вспомнить, что она не какая-нибудь девка-служанка, которую можно завалить в постель когда вздумается. Мягко и неохотно она отвела руку Филиппа.

– Позвольте мне прикоснуться к вам! – молил он. – Я прошу лишь о