В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

– Они мне нравятся все больше, – сказала Анна, решив не выдавать разочарования.

– А кто устоял бы? – улыбнулся Филипп.

Дни шли за днями, Анна не могла избавиться от впечатления, что Филипп отдаляется от нее. Временами, когда они были вместе, он казался рассеянным и уже не затевал любовных игр так часто, как прежде. Анна внутренне сжималась при мысли, что его пыл угасает, ведь она любила его так сильно, что сама ее жизнь теперь зависела от этой любви. Она жаждала стать его женой и дать волю желаниям, которые едва сдерживала.

Филипп по-прежнему вожделел ее, – по крайней мере, это было ясно. Три дня назад они поднялись на холм позади Брии и сидели вместе, любуясь закатом. Вокруг не было ни души. Он поднял ее юбки, обнажил тело, она его не остановила, а после извивалась от удовольствия, пока его опытные пальцы учили ее тому, каким совершенным может быть желание, когда его доводят до сокрушительного разрешения. Лежа на траве, запыхавшаяся и дрожащая от радости, Анна понимала, что родилась на свет именно ради этого момента. Он наверняка любит ее, раз сделал такой подарок.

А потом он стал расшнуровывать ширинку на рейтузах, и она впервые увидела, что происходит с мужчиной, когда в нем возбуждается страсть. Она послушно положила туда руку и сделала то, о чем он просил – обхватывала и сжимала, пока не почувствовала, как он несколько раз конвульсивно содрогнулся и ее пальцы покрылись чем-то теплым и влажным.

Анна думала, что после такой волшебной интимной близости Филипп начнет изливать свои чувства, но он лишь поцеловал ее, привел в порядок одежду и помог ей встать.

За столом она чувствовала себя Иезавелью, и, вероятно, на лице у нее было написано, что она сотворила. Однако Дюмулены вели себя как обычно, а Филипп дружелюбно болтал со стариками, не выдавая ни жестом, ни взглядом, какая страсть бушевала между ним и Анной. Будто ничего вообще не случилось.

От отца не приходило никаких вестей по поводу приданого, и Филипп больше не говорил о свадьбе. Когда его дядя и тетка заводили беседу на эту тему и начинали восторженно строить планы, он только улыбался и кивал. Заметили они в нем отсутствие энтузиазма? Анна думала, что нет: они не стали бы снова и снова поднимать этот вопрос и чувствовали бы себя неловко в ее присутствии, если бы знали об охлаждении Филиппа. Они были людьми честными и слишком добрыми, чтобы лукавство давалось им легко. Так, может быть, она все выдумывает и ей просто нужно научиться лучше его понимать?

Анна молилась, чтобы отец написал поскорее, ведь, как только финансовые вопросы будут улажены, дело с помолвкой продвинется и все пойдет на лад. Когда Филипп сообщил, что им нужно возвращаться ко двору и он уже послал за вдовой, которая будет их сопровождать, она едва не заплакала – поскольку отцовские письма будут, конечно, доставлять в Брии, а это повлечет за собой очередную мучительную отсрочку, пока их перешлют туда, где находится двор.

Зеркало говорило Анне, что она худеет и чахнет. Желтоватый оттенок кожи стал более заметным, а глаза превратились в темные омуты тревоги. Однако Филипп как будто ничего не замечал. Ночами он по-прежнему был пылким любовником, а днем являл собой совершенно другого человека. Анна размышляла: неужели такова мужская натура – получат удовольствие и сразу теряют интерес? Она оставалась девственницей и с этих рубежей не отступит, однако после случая на холме дозволяла Филиппу подходить к этой грани так близко, как только осмеливалась. В последние две ночи, дождавшись, когда Габриэль уснет, Анна тайком прокрадывалась в комнату Филиппа, где он раздевал ее догола и делал с ней почти все, что хотел. Свобода в любви сблизила их. Анне это было необходимо, как воздух и пища. В постели Филипп принадлежал ей, и она почти верила, что так всегда и будет.

В ночь накануне отъезда, удовлетворив свои желания, они лежали в темноте.

– Нам ведь ни к чему помолвочное кольцо, да, Анна? – заговорил Филипп.

Для нее эта фраза была как пощечина. Она не могла вымолвить ни слова.

– В конце концов, мы уже все равно что женаты, – добавил Филипп.

– Я не достойна его? – прошептала Анна. – Никогда не слыхала о помолвке без кольца.

– Ваш отец так и не написал мне ничего по поводу приданого. Я все еще жду. После мы сможем обсуждать помолвку. – Он говорил так, будто речь шла о сделке на рынке.

Сердце Анны упало. Теперь все ясно как день, мучительно ясно: любовь больше не движет им. По глупости она позволила ему получить от нее почти все, чего он хотел, и, очевидно, теперь он считает, что ради остального не стоит добиваться брака.

И все же Анна не могла поверить, что чувство Филиппа к ней умерло. Как может мужчина ложиться в постель с женщиной и проявлять такой пыл без любви?

Она повернулась к нему спиной и попыталась уснуть, но слезы сами собой лились из глаз, и вскоре вся подушка была влажная.

– Анна? – Филипп развернул ее лицом к себе. – Что случилось?

– Ничего, – солгала она. – Мне просто грустно уезжать отсюда. Я полюбила это место и ваших тетю с дядей.

– Думаю, они тоже вас полюбили, – произнес Филипп, в его голосе звучала задумчивость. – Попытайтесь заснуть. У нас впереди долгий путь.

Утром тетушка Антуанетта ждала их с большими корзинами приготовленной в дорогу еды.

– Благослови вас Бог, ягненочек мой, – сказала она, обнимая Анну. – Возвращайтесь к нам поскорее. Я буду писать вам, и надеюсь, вы ответите.

– О, конечно! – пообещала Анна. – Благодарю вас за все.

– В следующий раз мы увидим вас уже невестой! – сияя улыбкой, проворковал дядюшка Жак.

У Анны захолонуло сердце. Может, все-таки ее ждет благополучный исход? Дай Бог, ей лишь показалось, будто что-то идет не так.

Маленькая партия двинулась в путь, вверх по холму и через его гребень. Брии остался позади, а в сердце Анны скопились жгучие воспоминания, которые она будет лелеять в душе всегда. Долгая поездка обратно в Амбуаз прошла без приключений, однако во время ночевок в тавернах и гостевых домах и даже когда они снова остановились у той заброшенной церкви, Филипп не искал случая увидеться с Анной наедине. А стоит им снова оказаться при дворе, это и вовсе станет затруднительно.

По мере приближения к Амбуазу Анна все больше тревожилась. Хотелось, чтобы