В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

Последовала пауза.

– Я тоже скучал по вам, – сказал Филипп, садясь рядом с ней и глядя прямо перед собой. – Мы были счастливы вместе, и мне хотелось, чтобы так было и дальше, но все запуталось.

– Из-за моей сестры? Или из-за того, что я не открыла вам случившегося с ней?

– Нет. Анна, все произошло потому, что я понял: мне не хочется жениться.

Анна пришла в ужас:

– Но, Филипп, вы просили меня выйти за вас замуж! Неужели вы решили, что можете получить меня как-нибудь иначе? Я – дочь рыцаря, фрейлина королевы и честная женщина.

– Простите меня, Анна.

Тут он посмотрел на нее, и она словно увидела незнакомца. Но все же это был Филипп, мужчина, которого она полюбила и продолжала любить.

– Хотите знать правду? Простите меня, но я понял, что любил вас недостаточно сильно, чтобы взять в жены.

Его слова кинжалом вонзились в сердце Анны.

– Теперь я это вижу, – вспыхнула она. – Вам было нужно только одно, а я не дала вам этого. Или, скорее, дала слишком много, и вам не захотелось большего.

– Нет, Анна. – Филипп повесил голову. – Думаю, я просто не из тех мужчин, что женятся.

Анну это не убедило.

– Но что будет с вашей собственностью? Кто унаследует Брии, если вы не женитесь?

– Мой брат Пьер. Анна, не думайте обо мне плохо. Я любил вас искренне.

– Любил?

Будто камень лег на грудь Анны.

– И сейчас люблю. – Филипп сглотнул. – Но мне нечего вам предложить.

Это было что-то новое. Может быть, она еще не потеряла его?

– Нет, есть. Вы можете оставаться моим рыцарем. Мы будем видеться, и я, возможно, даже окажу вам некоторые милости.

Анна говорила игриво, но на сердце было тяжело. Она оставила бы его при себе на любых условиях. Неприятное открытие. Но чего стоит гордость, когда на кону стоит счастье?

Филипп долго молчал.

– Больше ни слова о браке, – добавила Анна. – Королева или отец в свое время сосватают меня, в этом нет сомнений. А до тех пор я намерена развлекаться.

– Хорошо, – сказал Филипп, – будем друзьями. Вы потанцуете со мной?

Он провел ее вглубь толпы, они взялись за руки и закружились. Когда музыка смолкла, Филипп принес ей вина, и они выпили вместе. Но это был не тот Филипп, которого Анна знала. Глаза его не искрились, не источали тепла. Пародия на их прежние отношения.

Но когда вечер подошел к концу, Филипп, как положено, поцеловал руку Анны и спросил, может ли он носить знак ее благосклонности на предстоящем турнире.

– Да, – ответила она, беспокоясь, потому что все происходило очень странно.

Не таким она представляла себе их примирение.

Один из друзей Филиппа принес Анне записку. То, что она прочла, было совсем не похоже на Филиппа, какая-то несусветица.

Простите, я не могу любить Вас так, как Вы того заслуживаете. Я ненавижу себя. Играю грустную песню на своей лютне. А когда она завершится, меня уже не будет. Прощайте. Забудьте обо мне и будьте счастливы.

Анна схватила вестника за рукав.

– Идите к нему, – выдохнула она, пытаясь выровнять дыхание. – Скажите, пусть придет ко мне немедля. Торопитесь!

Она прождала его в галерее, казалось, целую вечность, молясь, чтобы не было поздно, и надеясь, что она неправильно поняла смысл послания. А потом появился он, очень недовольный.

– Что вы имели в виду?! – воскликнула Анна, взмахнув запиской у него перед носом.

– То, о чем сказал. Я на некоторое время покидаю двор. Это бессмысленно, Анна. Между нами все кончено.

Анна придержалась рукой за стену, чтобы не упасть. Глаза ее наполнились горючими слезами.

– Тогда уходите! – крикнула она. – Я не хочу вас больше видеть! Вы мне отвратительны!

Не говоря ни слова, Филипп развернулся и скрылся из виду. Только тогда Анна расплакалась.

1520 год

Был вечер, когда Анна вышла из обтянутого парчой павильона, поставленного для королевы и ее дам на широком поле в долине у Ардра. Завтра состоится встреча королей Англии и Франции. Подготовка к ней велась много месяцев.

Она устало добрела через многолюдный лагерь до столовой, надеясь получить что-нибудь оставшееся на ужин. Этот шатер тоже не пустовал, а потому Анна встала в конец очереди и, вытягивая шею, пыталась разглядеть, что еще есть в больших котлах. Какая-то тушеная рыба. Пахло хорошо.

Взгляд Анны упал на джентльмена, который топтался впереди нее и, смеясь, с кем-то переговаривался. Это был Филипп Дюмулен. Анна отвернулась. Встречи с ним теперь оставляли ее равнодушной, хотя в течение двух лет, видя его при дворе, она всякий раз испытывала неприятные чувства и избегала прямых контактов. Какой глупышкой она была тогда! Хвала Небу, у нее хватило ума никому ничего не рассказывать, ведь двор – настоящий рассадник сплетен, и репутацию можно утратить в один миг. Никто, кроме Филиппа, не знал, как близка она была к падению, как задета ее гордость, как бесчестно он вел себя тогда. Последнее почти наверняка гарантировало его молчание.

Она почувствовала на себе взгляд Филиппа и сосредоточила свой на котлах. Взгляни она на него, и Филипп обнаружил бы, что нет больше прежней Анны. В девятнадцать лет она уже не та наивная девчонка, которую он знал. Зеркало отражало все ту же девушку с темными волосами, высокими скулами и заостренным подбородком, но в глазах ее читалась некая умудренность опытом. Теперь она знала, что умение использовать взгляд, как это делают дамы, приглашая мужчин к разговору или передавая обещание тайной страсти, дает им власть над ними и позволяет обрести преданность многих.

Филиппа уже обслужили, и он, помедлив, направился к Анне. Она отвернулась и – вот удача! – увидела одну из фрейлин, которая ей улыбалась.

– Непростой денек! – заметила Анна.

– Это точно! – ответила девушка. – А завтра будет еще больше дел.

Когда Анна повернулась, чтобы получить свою порцию еды, Филипп уже ушел.

Она была одета почти как королева: платье из черного бархата с пышными разрезными рукавами по французской моде, низкий вырез лифа и нити жемчуга от плеча к плечу, на голове – французский капор с каймой из золотых косичек. Стоя на своем месте среди свиты Клод, она рассматривала толпу придворных. Все с напряженным любопытством ждали.

Известия о прибытии английского короля еще не поступало. Король Франциск находился в своем павильоне, самом роскошном из всех. Он, вероятно, досадовал на отсрочку.

По толпе прокатился возбужденный ропот. Вдалеке послышался стук копыт.

Король Генрих приближался.

Башня сегодня полна призраков