Ледяная невеста для герцога дракона - Таля Верховская

Кассиан подошёл ближе, когда я спускалась с дорожки. Мягкий взгляд, лукавая улыбка.

— Шикарный прыжок, да на таком узком пространстве, — тихо сказал он, так, чтобы слышала только я. — Впечатляет, леди Ростан.

Он сделал паузу, в его голосе звучала теплота.

— Берегите себя. Те, кто играет честно, становятся мишенью для тех, кто играет грязно.

Филипп, стоявший рядом, кашлянул, привлекая внимание. Его взгляд снова метнулся к Эльзе, которая как раз поправляла шаль. На этот раз она заметила. Щёки её покрылись лёгким румянцем, и она быстро отвернулась, делая вид, что рассматривает узор на полу. Филипп поспешно уткнулся в бумаги, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

«Что у них происходит? Я похоже чего-то не знаю. Надо будет расколоть нашу северянку».

Драго спустился с балкона. Шаги отбивали чёткий ритм. Он остановился перед прошедшими.

— Альрик. Итоги.

— Двадцать одна девушка прошла, ваша светлость. Двадцать не справились с испытанием.

Герцог повернулся к нам. Взгляд скользнул по лицам, задержался на Розе, на Сильвии, на мне.

— Поздравляю. Вы выдержали «Кромку». Следующий этап — личные встречи. По тридцать минут. Без свидетелей.

Шёпот взорвался. Роза шагнула ко мне, когда толпа начала расходиться.

— Неплохо для провинциалки, — её голос был сладким, как яд. — Но прыжки на льду не спасут, когда герцог посмотрит на твои документы.

Эйлин, проходя мимо, добавила тише:

— Везение кончается быстро. А мы ещё не начали играть по-настоящему.

Сильвия лишь улыбнулась, поправляя кудри. В её взгляде читалось холодное обещание.

Эльза и Селина подошли, когда я уже направлялась к выходу.

— Ты видела? — Селина схватила меня за руку. — Там, на дорожке...

— Я видела, — перебила Эльза. — И кто-то остановил это. Ты знаешь кто?

Я кивнула в сторону Лиры.

— Она.

Эльза сжала губы.

— Мы должны быть осторожнее. Теперь они знают, что у нас есть союзники.

— И что мы не одни, — добавила Селина, и в её голосе прозвучала непривычная твёрдость.

— Леди Ростан. — Голос герцога прозвучал рядом.

Драго стоял в шаге от меня. Он кивнул в сторону арки, ведущей в крытые галереи. Я пошла за ним. Он свернул в узкую нишу между двумя статуями, где свет от факелов падал мягче, а ветер не доставал вовсе.

— Ты рисковала, — сказал он. Голос был тише. — Прыжок на виду у всех. Нарушение правил на грани фола.

— Я выбрала жизнь, а не страх упасть, — ответила я, поднимая на него взгляд и понимая, что он впервые назвал меня на «ты». И прозвучало это так интимно.

Вблизи его глаза казались ещё глубже, а кожа у виска пульсировала от накопленного холода.

Драго улыбнулся. По-настоящему. Уголки губ дрогнули.

— Именно это я и ищу, — он наклонился.

Его губы коснулись моего виска. Не поцелуй. Прикосновение. Лёгкое, но обжигающее. Тепло разлилось по коже, пробиваясь сквозь остатки дрожи, заставляя сердце сбиться с ритма.

В моём прежнем мире не было места таким моментам. Тренировки, соревнования, медали — всё было подчинено единой цели. Парни приходили и уходили, но ни один не заставлял кровь кипеть от одного прикосновения. Ни один не смотрел так, будто видел не просто тело, а что-то глубже. Сейчас тело отозвалось не холодом, а жаром. Разум кричал о брате, о тайнах, о соперницах, готовых подставить подножку в любой момент. Но кровь текла иначе. Тягуче. Горячо. Будто лопнула плотина, сдерживающая что-то, чему я ещё не знала имени.

Страх. Притяжение. И осознание, что отступать поздно.

— Умную женщину, — закончил он, отстраняясь. В его голосе звучала сталь, но под ней — что-то тёплое. — Тебе нужно согреться. Отдыхай до завтра.

Он ушёл, оставив после себя запах морозной свежести и то самое тепло, что всё ещё горело на виске. Я прислонилась спиной к стене, выдыхая. Кольцо на пальце потеплело, напоминая о долге. О Мэри. О цели.

В своей комнате я первым делом подошла к зеркалу. Лицо бледное, но глаза ясные. Я начала снимать шаль, когда пальцы наткнулись на что-то твёрдое, вплетённое в ткань у воротника. Не булавка. Тонкая, почти невидимая игла из чёрного металла. Её кончик был смазан чем-то липким, пахнущим горьким миндалём и гарью. Я отшатнулась, роняя шаль на пол. Игла впилась в палец, оставив крошечную каплю крови.

Голова закружилась мгновенно. Ноги подкосились, и я едва успела ухватиться за край стола. Слабость разлилась по телу тёплой, тяжёлой волной.

На подоконнике стоял крошечный стеклянный флакон. Пустой. Рядом — записка, написанная ровным, острым почерком: «Слабость — это ещё не смерть. Но она приблизит тебя к ней. Не доживёшь до свидания, ростановская кровь вытечет в снег.»

Я сжала руку в кулак, заставляя дыхание выровняться. Вивиан. Только она оставляла такие флаконы. Только она играла в эту игру — медленно, методично, оставляя время на страх.

Дверь в комнату бесшумно отворилась. Я обернулась, сжимая в руке платок с иглой. На пороге стояла не Мира. И, к сожалению, не стражник.

Леди Роза Мортон. В руке она держала точно такой же пустой флакон. И улыбалась.

— Ты думаешь, это Вивиан? — её голос был тихим, почти ласковым. — Как мило. Как наивно.

Она шагнула внутрь. И закрыла за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор. Магия не слушалась.

Я попыталась отступить, но ноги отказались держать. Пол поплыл перед глазами. Слабость, тёплая и тяжёлая, потянула меня вниз. Магия затихла. Последнее, что я увидела — торжествующую улыбку Розы и клубок магии, сгущающийся в её руке.

* * *

Дорогие читатели, поддержите начинающего автора подписками и лайками. Вам не сложно, а нам с музой приятно.

Глава 20 Дружеская поддержка и не только

Глава 20 Дружеская поддержка и не только

Сознание возвращалось медленно, словно сквозь толщу мутной воды. Сначала запах — горькая полынь, смешанная с острым, знакомым ароматом озона. Затем тяжесть в конечностях, будто тело налилось свинцом. И только потом — звук тихого дыхания рядом.

Я открыла глаза. Потолок моей комнаты в Северном Клыке плыл перед взглядом, но очертания уже обретали чёткость. На стуле у кровати сидел Кассиан. Камзол расстёгнут на верхнюю пуговицу, волосы слегка растрёпаны, будто он забыл о зеркале. На его лице играла тёплая, почти озорная улыбка, но в глазах была тревога.

— Наконец-то, — его голос звучал мягко, бархатно. —