Ледяная невеста для герцога дракона - Таля Верховская

Мира подхватила платье, помогла мне шагнуть в подол. Пока она зашнуровывала корсет, Эльфрида поправляла складки, проверяя швы.

— Усиленный корсет, — Эльфрида затянула шнуровку с профессиональной сноровкой. — Держит спину, даже когда колени дрожат. Не забудьте спрятать артефакты перед выходом.

Через час я стояла перед зеркалом. Платье сидело идеально, скрывая следы слабости. Кольцо Мэри легло в карман у лифа, гребень я вколола в причёску. Оба артефакта молчали, но их присутствие ощущалось теплом у кожи.

— Идите, — Эльфрида кивнула Мире, чтобы та подала шаль. — И помните: он герцог, но вы — участница отбора. Не забывайте о достоинстве.

Мира накинула шаль на мои плечи, коснулась руки на мгновение, поправляя воротник.

— Берегите себя, — шепнула она, отступая в тень.

* * *

Кабинет герцога находился в северной башне. Два стражника у двери кивнули мне, открывая тяжёлые дубовые створки. Внутри пахло старой бумагой, хвоей и тем самым озоном, что всегда предвещал магический всплеск. Драго стоял у стола, заваленного свитками. Перо в его руке замерло над бумагой. Он отложил его, поднял голову. Зрачки — вертикальные щели.

— Вы пришли вовремя, — он встал. Чёрный камзол расстёгнут, рукава закатаны до локтей.

— Тридцать минут, — напомнила я, закрывая за собой дверь. Замок щёлкнул, отрезая коридорные шумы. — Без свидетелей.

— Без свидетелей, — он обошёл стол. Остановился в шаге. — Но формальности оставим за порогом. Здесь, между нами... обращайся ко мне на «ты».

Я замерла. Воздух вдруг стал плотнее.

— Ваша светлость...

— Драго, — поправил он. Тихо. Настойчиво. — Когда мы одни. Это приказ.

Я кивнула. Голос послушался не сразу.

— Хорошо. Драго.

Он усмехнулся. Уголок губ дрогнул.

— Так лучше. Садись. Как ты себя чувствуешь?

— Вполне хорошо, — я опустилась на край кресла. Спина прямая. — Спасибо за защиту и заботу. Надеюсь, что Роза уже далеко отсюда.

— Она нарушила закон, — он оперся ладонями о край стола, наклонился чуть ближе. — Попытка убийства участницы карается изгнанием. Или смертью. Я проявил милость, из-за уважения к её родителям. Отослал в Южные предместья к дальней ветке её родственников. Там нравы другие, ее быстро воспитают.

— Я бы никому не хотела смерти. Может, действительно изменит свой нрав. — покивала я.

Он выпрямился, взял со стола другой свиток. Печать была сломана.

— О Дэниеле. Твой брат. Юридически он свободен. Векселя сожжены. Но формальности требуют времени.

— Я понимаю, — пальцы сжались на коленях. — Когда он будет здесь?

— Не сразу, — ответил он ровно. — Я отправил своих людей. Они уладят вопросы с документами, закроют долги окончательно. Ему нужно прийти в себя, собрать вещи. Как только всё будет готово — он приедет.

— Это займёт время?

— Недели две. Может, больше, — Драго смотрел на меня прямо. — Он будет в безопасности там, пока мои люди не завершат работу. Здесь, в замке, сейчас... небезопасно. Ты сама видела.

Я выдохнула. Напряжение, которое копилось два дня, чуть отпустило. Главное — он свободен. Остальное подождёт.

— Спасибо, — проговорила я тихо.

— Не благодари, — Драго отложил свиток. — Это часть условий. Ты под моей защитой. Твоя семья тоже. Пока ты в этом замке.

Он обошёл стол, встал рядом. Не слишком близко, но достаточно, чтобы чувствовать тепло его тела.

— Готфрид Блейк опять заходил. Требовал долгов и тебя. Я его, конечно, снова отправил. Но правила приличия не позволяют мне изгнать его сейчас. Это чревато неприятностями со стороны короны. Блейк не последний человек в нашем королевстве. Он наблюдал за «Кромкой». Видел твой прыжок. Теперь он знает, что ты не просто леди с Севера. Ты... умеешь больше.

Сердце сжалось. Я опустила глаза, затем снова подняла их.

— Я просто умею держать баланс.

— На льду — да, — он шагнул ближе. Расстояние сократилось. — Но не в погребах. Я запретил тебе тренироваться одной. Без стражи. Без моего разрешения.

— Это моя подготовка, — возразила я. — Мне нужно движение.

— Тебе нужна жизнь, — отрезал он. — Старые тоннели нестабильны. После того, что случилось с дорожкой, любой лёд может стать ловушкой. Если пойдёшь туда снова — возьмёшь стражников. Альрик выделит людей. Это не обсуждается.

Я кивнула. Спорить было бесполезно. В его тоне звучала не забота, а собственничество. Но под ним скрывалась Тревога.

— Магия, — напомнила я, чтобы сменить тему. — Ты хотел проверить устойчивость.

— Хочу, — он поднял руку. Ладонь раскрылась.

Воздух дрогнул. Температура резко упала, а потом рванула вверх. Волна жара и холода столкнулась посередине, заставив воздух зазвенеть. Свечи на столе дрогнули, пламя вытянулось, став синим. Я не отвела взгляд. Кольцо под тканью нагрелось, но я не позволила магии вырваться наружу. Только воля. Только дыхание.

Волна схлынула. Драго выдохнул, и его плечи чуть опустились.

— Ты стойкая, — прошептал он.

— Я привыкла, — ответила я. — Лёд не прощает сомнений.

Он накрыл мою руку своей. Ладонь была горячей. Сухой. Большой палец провёл по костяшкам. Медленно. Ощущая пульс. Зрачки снова удлинились, запульсировали, стали медленно приближаться ко мне. Я смотрела на Драго, как завороженная, веки инстинктивно начали прикрываться, как за окном ударил колокол. Тридцать минут истекли. Магия момента исчезла.

Драго отпустил руку, но не отошёл.

— Время вышло, — сказал он с сожалением. У меня еще обязательства перед другим участницами отбора.

— Я знаю, — я встала. Колени не дрогнули. — Спасибо за чай. И за охрану.

— Лианна, — он остановил меня у двери. — Не забывай. Стража у твоих покоев. У входа в погреба. Ты под моим крылом в этом замке.

— Я помню, — ответила я и открыла дверь.

Вышла в коридор. Дверь закрылась за спиной. Щелчок замка прозвучал чётко. Сделала шаг. Двое стражников у стены выпрямились. Синие плащи, гербы на груди. Они синхронно шагнули вперёд, занимая места по бокам. Не спрашивая. Не ожидая разрешения.

— Провожатые до покоев, — сказал первый. Голос глухой. Без эмоций.

Я кивнула. Не стала спорить. Пошла дальше.

У входа в мои покои они остановились. Встали по разные стороны от двери. Молча. Неподвижно. Я вошла внутрь. Закрыла дверь. Подошла к зеркалу. На щеках горел румянец, а глаза блестели.

«Ох, Алиса, и во что же ты ввязываешься».

Мира вошла бесшумно, начала