Жизнь, сверкнувшая молнией. Тайны Матильды Кшесинской - Александр Борисович Широкорад

которые пришли ко мне. Я немного задержалась и не присутствовала на сцене во время чествования композитора и увенчания его лаврами». На Петра Ильича балерине было попросту наплевать.

4 января 1893 г. Матильда танцевала в «Щелкунчике», где исполняла роль Сахарной феи вместо итальянки Дель'Эра. У нее было великолепное pa de deux. Но самым значительным для Кшесинской событием стало выступление в роли Авроры в «Спящей красавице», которое состоялось 17 января 1893 г.

В конце 1893 г. Матильда исполняла главные роли в трёх балетах, а в начале 1894 г. — ещё и в «Пахите», поставленной в 1883 г. Богдановым на музыку Минкуса. Теперь на сцене была не дебютантка, а опытная танцовщица.)

Главной соперницей Кшесинской была Пьерина Леньяни (1863–1923). В 1892 г. она стала ведущей солисткой в театре Ла Скала. В следующем году Пьерину пригласили танцевать в Мариинский театр. 5 декабря 1893 г. в балете «Золушка» Леньяни выполнила 32 фуэте[39]. До этого сделать подобное в России никому не удавалось. 15 января 1895 г. в Мариинском театре на премьере нового варианта балета «Лебединое озеро» Леньяни повтора 32 фуэте[40]. Пьерина имела оглушительный успех в Мариинском театре. Именно она в 1896 г. в Москве на торжествах в честь коронации Николая II блестяще солировала в балете «Жемчужина».

Нетрудно догадаться, что Кшесинская возненавидела приму Леньяни. В Императорском училище фуэте не учили. Кшесинская сама выучила «трюк», совершенно немыслимый для российских балерин конца XIX — начала XX века. Большинство её коллег и соперниц не могли повторить этот виртуозный элемент не только технически, но и физически: по воспоминаниям современников, уже после восьмого фуэте у них начинала невыносимо кружиться голова.

Балерина ПьеринаЛеньяни

И вот Кшесинская первой среди русских балерин сделала 32 фуэте на сцене Мариинского театра.

Но на один лишь природный талант делать ставку нельзя, и Матильда прекрасно это понимала. Помимо репетиций в Императорском театре, она занималась сама — брала частные уроки, в том числе у разных итальянских преподавателей. Так, одним из её репетиторов был знаменитый итальянский балетмейстер Энрико Чеккетти.

Согласно «Воспоминаниям», с конца 1893 г. Матильда начала замечать ухаживания со стороны великого князя Сергея Михайловича, причём цесаревич относился к этому флирту весьма благосклонно. Согласно одной из версий, «на субботней вечеринке в кругу друзей, когда откупоривали уже не одну бутылку шампанского, [цесаревич] предложил неожиданную игру: гусар умыкает из родительского дома невесту (как в пушкинской “Метели”). Настоял, чтобы роль невесты исполняла она [Матильда], а в роли похитителя непременно выступил Сергей. Все почувствовали неловкость. Ни для кого не было секретом, и прежде всего для него самого, что старший из “Михайловичей”, как звали в компании неразлучную тройку великих князей-братьев, страстно в неё влюблен. Смеясь, она предложила взамен себя сестру Юлию, но он заупрямился: только она и “любезный дядюшка”. Игра вышла натянутая, веселье скоро исчезло, гости один за другим потянулись в гардеробную. В тот вечер он не остался у неё ночевать. Холодно поцеловал в губы и уехал»[41].

Доказательств этой версии нет, но, на мой взгляд, она правдоподобна. К чему лукавить — члены «картофельного клуба» не раз обменивались вкусными «картофелинами».

Увы, главным, хотя и не очень достоверным нашим источником являются мемуары Кшесинской, и нам придётся вновь обратиться к ним:

«12 января 1894 года было объявлено о помолвке великой княгини Ксении Александровны с великим князем Александром Михайловичем. Этого события все давно ждали. Государь император и императрица способствовали их союзу. Мы отпраздновали это событие у меня дома. Приехали наследник престола и барон Цедделер. Мы пили шампанское прямо на полу, в спальне у моей сестры.

Потом состоялась другая помолвка, которую я уже не отмечала, так как она мне не принесла ничего, кроме горя и разочарования.

7 апреля 1894 года было объявлено о помолвке наследника престола с Алисой, принцессой Гессен-Дармштадтской. Я давно знала, что рано или поздно это должно произойти, но всё же горе мое было беспредельным…

Царевич Николай с сестрой Ксенией и её мужем Сандро в 1894 г.

После возвращения из Кобурга и помолвки наследник престола попросил меня о прощальном свидании. Мы условились встретиться на Волконском шоссе, у стоявшего на обочине сарая с сеном.

Я приехала из города в своём экипаже, а он — верхом, прямо с полигона. И, как всегда бывает в таких случаях, когда нужно очень многое сказать друг другу, к горлу подступил комок, и мы говорили совсем не то, что хотели. Очень многое так и осталось невысказанным. Да и о чём можно вести речь на прощание, если знаешь, что уже ничего нельзя изменить…

Когда Ники уехал на полигон, я ещё долго стояла у сарая и смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. А он всё оглядывался и оглядывался… Я не плакала, но сердце моё разрывалось от горя, и по мере того, как он удалялся, на душе у меня становилось всё тяжелее.

Я вернулась в город, в свой пустой и осиротевший дом. Мне казалось, что жизнь кончилась, и впереди не будет ничего, кроме боли и горечи».

Матильда Кшесинская и Николай Солянников в балете Мариуса Петипа «Пробуждение Флоры»

Если верить уже упомянутому дневнику Ламздорфа, то: «Кшесинская получила 100 тысяч рублей и дом в качестве окончательного расчёта за отношения с августейшим любовником. Ну и ну!»[42].

Однако горе никак не сказалось на блестящих выступлениях балерины. 28 июля 1894 г. по случаю свадьбы великой княгини Ксении Александровны с великим князем Александром Михайловичем в дворцовом театре в Петергофе состоялся гала-концерт, для которого Мариус Петипа подготовил одноактный балет «Пробуждение Флоры», где Матильда исполняла главную партию.

Ливадия. Большой Императорский дворец. 1870–1899 гг.

После свадьбы молодые отправились в Ропшинский дворец — туда, где в 1762 г. скончался от «геморроидальных колик» свергнутый император Пётр III. А вечером следующего дня Сандро и Ксения уже мчались в специальном поезде на юг. Через 72 часа пути новая хозяйка въехала в имение Михайловичей «Ай-Тодор».

21 сентября 1894 г. в 10 часов утра к перрону Севастопольского вокзала подошёл царский поезд. Грянуло громкое «ура» почётного караула 49-го Брестского полка, и Александр III нетвёрдым шагом вышел из вагона. За ним появились Мария Фёдоровна, цесаревич, великий князь Георгий Михайлович и греческий королевич Николай Георгиевич. Не задерживаясь в городе, высочайшие путешественники проследовали на пароход Добровольного флота «Орёл». В 11 часов утра «Орёл» вышел в море. Через час прошли мыс Херсонес, и началась