Я - Товарищ Сталин 18 - Андрей Цуцаев

— Но мы должны работать дальше, — продолжил Ланге. Он доел свой бутерброд, взял новый с сыром и положил сверху огурец. — Отныне ты будешь моими глазами и ушами. Ты возьмёшь на себя английские дела. Рейхсканцлер просит сосредоточиться на Британии. А ты хороший работник, я это знаю по твоим прежним отчётам. Они всегда были подробными и точными.

Зейдлиц кивнул и ответил:

— Понимаю.

— Если бывает что-то срочное, можешь звонить мне в любое время, даже ночью домой. Нам нельзя ничего пропустить. Британия сейчас требует полного внимания.

Зейдлиц согласно кивнул, взял ещё один бутерброд, на этот раз с ветчиной и сыром вместе. Он разрезал его ножом на две части и съел первую половину. Ланге продолжал говорить, периодически откусывая от своего бутерброда.

— Ханс, ты теперь фактически третий человек в Абвере. Это большая честь, но и большая ответственность. Поэтому не подведи меня, иначе Геринг с меня шкуру спустит.

Зейдлиц прожевал, запил водой и ответил:

— Я буду стараться, генерал.

Они продолжали есть. Ланге подвинул тарелку, чтобы Зейдлиц мог взять ещё. Полковник взял кусок сыра, положил на хлеб и съел. Генерал-майор тоже доел свой бутерброд и взял последний кусок ветчины. Они молча жевали несколько минут, запивая водой.

Ланге повторил основные моменты, уточняя детали по английскому направлению.

Зейдлиц кивнул.

— Всё предельно ясно, — сказал полковник.

— Хорошо. Тогда действуй.

Зейдлиц встал, они пожали руки. Полковник повернулся и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

Ланге остался за столом. Он собрал оставшиеся бумаги в портфель, надел китель и вышел в приёмную. Секретарь встал.

— Я уезжаю. Меня ни для кого нет.

— Понял, господин генерал-майор.

Ланге спустился вниз и уехал.

Глава 9

Начало ноября 1938 года. Чикаго.

Джейкоб Миллер проснулся от тихого шума дождя за окном. Капли стучали по карнизу ровным, успокаивающим ритмом. Он потянулся, сел на краю кровати и посмотрел на календарь, приколотый к стене. Уже ноябрь. Три месяца в новом городе пролетели незаметно. Квартира на Seminary Avenue стала привычным местом: знакомый скрип половиц у входа, запах кофе по утрам, стопка проявленных снимков на полке.

Он встал, умылся холодной водой и приготовил завтрак — яичницу с беконом и тосты. День обещал быть обычным. За последние недели заказы приходили нечасто: две свадьбы в октябре, несколько портретов для семей из соседних домов, одна съёмка для небольшого магазина одежды. Денег хватало на еду, оплату квартиры и мелкие расходы, но о той лёгкости, что была в Нью-Йорке, приходилось забыть. Здесь всё шло медленнее, спокойнее. Никто не следил за ним в толпе, не подсовывал конверты под дверь. Джейкоб ценил это спокойствие больше всего.

После завтрака он проверил камеру, зарядил новую кассету и вышел на улицу. Дождь почти прекратился, оставив после себя влажный блеск на тротуарах. Джейкоб направился в Lincoln Park. Осенние деревья стояли в золотисто-красных тонах, листья шуршали под ногами. Он сделал несколько снимков: пожилую пару на скамейке, мальчишек, запускающих бумажные кораблики в луже, женщину с книгой под большим дубом. Такие кадры он иногда продавал в местные журналы или просто оставлял для себя.

Вернувшись домой, Джейкоб проявил плёнку в импровизированной лаборатории на кухне. Там была ванна с раствором, красный фонарь, знакомые запахи химикатов. Работа успокаивала. К вечеру он отобрал лучшие снимки, разложил их на столе и отметил в блокноте возможных клиентов, которым можно было попытаться продать снимки. Завтра он планировал обойти ещё пару магазинов с визитками.

Когда стемнело, Джейкоб решил не сидеть дома. Он надел тёплый свитер, пиджак и вышел в сторону знакомого бара на Clark Street. Место называлось «O’Malley’s» — простое, с деревянными столами, тусклым светом ламп и запахом пива. Здесь собирались местные: ирландцы, поляки, немцы — обычные жители района. Джейкоб заходил сюда пару раз в месяц, чтобы послушать разговоры и почувствовать себя частью этого общества.

В баре было людно. У стойки шумела компания из пяти человек — соседи из домов неподалёку. Один из них, высокий парень по имени Патрик, узнал Джейкоба и махнул рукой.

— Миллер! Присоединяйся. Мы как раз про вчерашний матч говорим. «Кабс» снова показали характер!

Джейкоб улыбнулся, взял кружку тёмного пива и подсел к ним. Разговор шёл о бейсболе. Мужчины обсуждали подачи, ошибки судей, шансы команд в конце сезона. Джейкоб вставлял реплики, вспоминал игры, которые видел в Нью-Йорке. Атмосфера была лёгкой, без лишних вопросов. Патрик рассказал свежий анекдот про тренера, все рассмеялись. Рядом кто-то заказал жареные колбаски, и их запах распространился по залу.

Через полчаса к компании присоединился ещё один человек. Среднего роста, в потёртом пальто, с газетой под мышкой. Он поздоровался со всеми как со знакомыми и заказал себе виски. Мужчину звали Фрэнк Доулинг. Он быстро влился в беседу, высказал мнение о последней игре «Уайт Сокс». Джейкоб отметил, что тот хорошо разбирается в статистике и помнит детали матчей за последние годы.

Компания постепенно начала расходиться. Патрик и его друзья засобирались: кому-то рано на смену на фабрике, кому-то нужно было домой к семье. Один за другим они попрощались, оставив Джейкоба и Фрэнка за столом. Бар немного поредел, но всё ещё оставался тёплым и уютным.

Фрэнк допил виски и кивнул на кружку Джейкоба.

— Ещё по одной? Я угощаю.

— Почему нет, — ответил Джейкоб.

Они заговорили о спорте. Фрэнк рассказал пару историй из жизни стадионов — как однажды видел игру с трибуны за центровым полем. Джейкоб поделился воспоминаниями о матчах в Нью-Йорке. Разговор шёл легко. Потом Фрэнк откинулся на стуле и посмотрел на собеседника с интересом.

— А ты сам чем занимаешься, Миллер? Лицо у тебя новое в районе.

Джейкоб сделал глоток пива.

— Фотограф. Переехал в Чикаго пару месяцев назад из Бруклина. Решил, что в более спокойном месте будет лучше. Снимаю портреты, свадьбы, иногда события для магазинов.

— Фотограф, значит, — повторил Фрэнк. — Интересно. Я вот репортер в Chicago Tribune. Слышал от коллег, что им как раз нужен ещё один человек с камерой. Для репортажей, съёмок на местах. Не всегда крупные события, но иногда требуется оперативность.

Джейкоб почувствовал, как внутри вспыхнул интерес. Chicago Tribune — одна из самых известных газет страны. Возможность работать там открывала новые двери: стабильные заказы, имя, которое можно было бы использовать дальше. Он постарался не показать слишком сильного