Кто любовь эту выдумал? - Ольга Дашкова

– Или боится, что Рома разглядит ее настоящее лицо, – парирует Арсений. – Красивая упаковка хороша только на расстоянии.

В этот момент из класса доносится смех. Валерия о чем-то говорит с Колей, тот хохочет, а Рома сидит как на иголках.

– Смотри, – шепчет Арсений, – сейчас она сделает фирменный ход.

– Какой еще фирменный ход?

– Вернется к Роме, сделает вид, что ничего не происходило, но при этом намекнет, что он ведет себя как ревнивый собственник.

Не успевает он это сказать, как Валерия действительно поворачивается к Роме.

– Милый, – говорит она сладким голосом, – ты что такой мрачный? Ревнуешь, что ли?

– Я не ревную, – напряженно отвечает Рома. – Просто не понимаю, зачем тебе флиртовать с другими.

– Флиртовать? – Валерия округляет глаза. – Рома, я просто вежливо разговариваю с одноклассником. Ты что, хочешь, чтобы я ни с кем не общалась, кроме тебя?

– Нет, конечно...

– Тогда в чем проблема? – Валерия касается его руки. – Неужели ты мне не доверяешь?

И вот Рома уже извиняется! А Валерия снисходительно его прощает.

– Ну надо же, – бормочу. – Он прав.

– Кто прав? – переспрашивает Арсений.

– Ты. Это действительно фирменный ход. Она сделала из него виноватого.

– Еще бы я был не прав! – фыркает Арсений. – Я же не зря всю неделю за ней наблюдаю.

– Всю неделю? – удивляюсь. – Зачем?

– Затем же, зачем и ты. Потому что друзья превращаются в зомби, а я не знаю, как им помочь.

Смотрю на него внимательнее. Арсений Новиков, школьный шут и сердцеед, выглядит искренне обеспокоенным.

– И что ты выяснил за неделю наблюдений?

– Много чего. Хочешь послушать?

– Валяй.

– Во-первых, она никогда не рассказывает о своей прошлой жизни. Рома пытался расспросить ее о Питере – она сразу переводила тему.

– Может, у нее тяжелые воспоминания.

– Может. А может, она боится соврать. Во-вторых, она постоянно принижает всех вокруг. Особенно девчонок. Слышал, как она отзывается о Майе?

– Как?

– «Серая мышка», «провинциальная простушка», «застряла в детстве». И это при том, что Майя умнее ее раза в три.

– Откуда ты знаешь, что она умнее?

– Да ты на контрольные посмотри! Валерия еле-еле на четверки тянет, а выпендривается, как Эйнштейн.

Это правда. Майя всегда была отличницей, а Валерия... я действительно не помню, чтобы она блистала знаниями.

– Что еще?

– Она никого к себе не подпускает. Даже Рому. Ты видела, чтобы они где-нибудь просто так сидели и молчали? Чтобы она позволила ему обнять себя без посторонних глаз?

Думаю и понимаю – не видела. Валерия всегда на сцене, всегда играет роль, ей нужны зрители.

– И в-третьих, – продолжает Арсений, – ты видела, как она на тебя смотрит, когда думает, что ты не видишь?

– Как?

– Как на таракана, которого нужно раздавить. Особенно когда ты разговариваешь с Майей.

– Может, она просто не любит конкуренцию?

– Какая нафиг конкуренция? – возмущается Арсений. – Майя же демонстративно отстранилась от всех! Но Валерия все равно ее боится. Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что он понимает: стоит Майе захотеть, и весь ее спектакль рухнет. Одного честного разговора Майи с Ромой достаточно, чтобы он прозрел.

В этот момент звенит звонок, ученики начинают расходиться по кабинетам. Я вижу, как Майя собирает вещи, не поднимая глаз. Как Рома с какой-то тоской смотрит в ее сторону. Как Валерия замечает этот взгляд и тут же берет Рому под руку, уводя прочь.

– Слушай, Новиков, а что, если мы...

– Что «что, если»?

– Объединимся? На время. Чтобы разоблачить эту змею.

– Серьезно? Серафима Богомолова предлагает мне сотрудничество?– Арсений поднимает брови

– Не тебе, а против нее, – уточняю. – Разница большая.

– Огромная, – соглашается. – Что ж, принимаю предложение. С одним условием.

– Каким?

– Без твоих нравоучительных лекций. Мне и так тошно от происходящего.

– А без твоих дебильных шуточек справишься?

– Постараюсь держать остроумие при себе.

Мы пожимаем друг другу руки, как деловые партнеры.

– Итак, план такой, – говорю. – Ты продолжаешь следить за Валерией, а я попытаюсь разговорить Майю.

– А если она не захочет разговаривать? Она сейчас как ледяная статуя.

– Тогда попробуем другой подход. Может, стоит поговорить с кем-нибудь из ее класса? Узнать, что они о ней думают.

– Хорошая идея. Я поговорю с Колей. Он же не дурак, должен понимать, что с ним играют.

– А я поговорю с девчонками из их класса. Они точно что-то заметили.

Мы идем по коридору в свой класс, и я чувствую себя странно. Никогда не думала, что буду что-то планировать вместе с Арсением Новиковым.

– Кстати, – вдруг говорит он, – а почему ты так переживаешь за Майю? Я понимаю, вы подруги, но ты же знала, что рано или поздно Рома найдет себе девушку.

– Дело не в этом, – отвечаю. – Майя имела право на честную борьбу. А Валерия обманом лишила ее шансов.

– Благородно.

– Это не благородство, это справедливость. Ненавижу, когда выигрывают нечестно.

– А я ненавижу, когда мои друзья страдают из-за лживых сук, – добавляет Арсений.

– Мило выражаешься.

– Зато честно.

Мы заходим в класс, и я вдруг понимаю, что впервые за много лет мне не хочется спорить с Арсением. Общий враг объединяет даже противоположности.

– Новиков, – говорю, садясь за свою парту, – а ты знаешь, что Валерия планирует делать дальше?

– Пока нет. Но чувствую, что она не остановится на достигнутом. Таким, как она, всегда мало.

– Что значит – мало?

– Мало просто увести парня. Нужно еще убедиться, что соперница окончательно уничтожена.

От этих слов у меня по спине пробегает холодок. А что, если Арсений прав? Что, если Валерия еще не закончила свою игру?

– Тогда нам нужно поторопиться. Пока она не нанесла следующий удар.

– Согласен. Операция «Разоблачение змеи» начинается прямо сейчас.

– Операция «Что»? – фыркаю. – Новиков, твой уровень креативности поражает.

– А ты что предлагаешь? «Миссия: спасение друзей»?

– Лучше, чем «Разоблачение змеи».

– Ладно, пусть будет «Операция: возвращение здравого смысла»

– Договорились.

Начинается урок, но я почти не слушаю учителя. Думаю о том, как странно иметь союзника