Кто любовь эту выдумал? - Ольга Дашкова

– Майя, – голос Симы заставляет меня поднять голову.

Она стоит рядом с моей партой, в глазах я читаю что-то похожее на отчаяние.

– Что? – спрашиваю, не прекращая складывать учебники.

– Я хочу показать тебе кое-что.

– У меня нет времени.

– Найди. Это важно.

– Для кого?

– Для тебя. Для нас. Для... – она запинается, – для того, кем ты была раньше.

– Я не хочу быть той, кем была раньше.

– Почему?

– Потому что та девочка была дурой. Наивной, глупой дурой, которая тратила время на несбыточные мечты.

– Та девочка была живой! – почти кричит Сима. – А ты... ты как робот какой-то!

Робот. Еще одно определение моего нового состояния. Мне оно нравится. Роботы эффективны, логичны, не совершают ошибок из-за эмоций.

– Роботы не страдают. Роботы не плачут по ночам. Роботы не строят планы, которые рушатся от одного взгляда.

– Но роботы не живут!

– А что такое жизнь, по-твоему? Боль? Слезы? Разочарования? Если это жизнь, то мне такая жизнь не нужна.

Сима долго и печально смотрит на меня.

– Знаешь, что самое страшное? – говорит она наконец. – Что ты сама в это веришь. Ты сама себя убедила, что стала лучше.

– Потому что это правда.

– Нет, Майя. Ты просто испугалась. Испугалась чувствовать, испугалась жить. И спряталась за этой маской холодности.

– Я не прячусь. Я просто выбрала более разумный способ существования.

– Существования, – повторяет Сима. – Не жизни, а существования. Чувствуешь разницу?

– Мне пора. Увидимся в понедельник,– встаю, беру рюкзак.

– Майя, подожди!

Но я уже иду к выходу. В коридоре немноголюдно, большинство разошлись по домам. Кто-то спешит на свидания, кто-то планирует встречи с друзьями. А я иду домой готовиться к олимпиаде. И это правильно. У выхода меня догоняет Платон.

– Майя, – говорит он, тяжело дыша, – можно с тобой поговорить?

– О чем?

– О тебе. О том, что с тобой происходит.

Даже он. Даже спокойный, рациональный Платон замечает какие-то «изменения».

– Со мной все в порядке.

– Нет, не в порядке, – он останавливается передо мной. – Майя, я знаю тебя давно, ты всегда была серьезной, но не такой... отстраненной.

– Я стала более сосредоточенной.

– Ты стала холодной. И это меня пугает.

– Почему?

– Потому что ты мне нравишься. Нравилась. Та девочка, которая могла смеяться, удивляться, расстраиваться. А сейчас... сейчас ты как компьютер в человеческом обличье.

Даже Платон против меня. Даже он хочет, чтобы я вернулась к прежней, слабой, уязвимой версии себя.

– Может, тебе стоит найти кого-то более подходящего? Кого-то более... эмоционального.

– Мне никто другой не нужен. Я хочу тебя. Настоящую тебя.

– Это и есть настоящая я.

– Нет. Настоящая ты там, внутри, под этой ледяной коркой. И я буду ждать твоего возвращения.

Он уходит, оставляя меня одну на школьном крыльце. Я стою в осенних сумерках и думаю о его словах. О словах Симы. О том, что все считают меня изменившейся в худшую сторону. Но они просто не понимают. Я не изменилась в худшую сторону. Я просто перестала быть уязвимой.

Та девочка, которая верила в любовь, мечтала о счастье, надеялась на чудо, умерла в субботу вечером под дождем.

А я – та, кто осталась. Более сильная, более умная, более защищенная версия. И мне это нравится. Иду домой по темнеющему городу и чувствую себя спокойно. Завтра я начну новый день без лишних эмоций, без ненужных надежд.

Жизнь продолжается. И она стала намного проще. Главное – никогда не забывать урок, который преподал мне Рома Усов. Главное – никогда больше не позволять себе полюбить.

Глава 15

Сима

Понедельник, большая перемена. Стою у окна в коридоре и наблюдаю за происходящим в соседнем классе через открытую дверь. 11 «А» – класс Ромы, Майи и этой... особы.

Валерия Артамонова в действии – зрелище не для слабонервных.

Вот она наклоняется к Роме, что-то шепчет ему на ухо, а сама при этом поглядывает на Колю Петрова, который сидел через проход. Рома что-то отвечает, а Валерия вдруг громко смеется и говорит:

– Ой, Рома, ты такой смешной! Коля, ты слышал, что сказал Рома?

Коля оборачивается, Валерия повторяет шутку (которая, судя по лицу Ромы, вовсе не была предназначена для публичного обсуждения), и начинает флиртовать одновременно с двумя парнями. Рома явно не в восторге, а Валерия продолжает играть.

– Отвратительное зрелище, – бормочу себе под нос.

– Согласен, – неожиданно раздается голос за спиной.

Оборачиваюсь и вижу Арсения, он стоит рядом со мной и тоже смотрит в сторону 11"А".

– А ты что тут делаешь? – спрашиваю не очень дружелюбно. – Подслушиваешь?

– Наблюдаю за тем же, что и ты. За тем, как наш общий друг превращается в марионетку.

– У нас нет общих друзей, – отрезаю. – У нас вообще нет ничего общего.

– Кроме беспокойства за Рому. И за Майю.

При упоминании Майи у меня сжимается сердце. Я смотрю в угол класса, где сидит моя лучшая подруга. Она склонилась над учебником и делает вид, что ничего вокруг не происходит. Но я хорошо знаю Майю– она все видит и все слышит.

– Майя в порядке, – лгу. – Ей все равно.

– Да, я вижу, как ей все равно, – саркастически замечает Арсений. – Особенно когда она сжимает ручку так, что костяшки белеют.

Присматриваюсь, понимаю, что он прав. Майя действительно вцепилась в ручку мертвой хваткой.

– И что ты предлагаешь? Пойти и сказать им всем правду-матку?

– А какую правду? Что Валерия флиртует с другими парнями? Рома скажет, что мы ревнуем и наговариваем.

– Тогда зачем мы тут стоим?

– Собираем информацию, – серьезно отвечает Арсений. – Знаешь, что я заметил за последнюю неделю?

– Что?

– Валерия никогда не остается с Ромой наедине дольше пяти минут. Как только начинается серьезный разговор, она находит повод переключиться на что-то другое.

Задумываюсь. Действительно, на дискотеке они все время были в центре внимания. В школе Валерия постоянно кого-то привлекает к разговору...

– Может, она