Медея - Ли Литвиненко

– Почему среди вас нет мужчин? – этот вопрос интересовал оборотня больше всего. Его задал первым.

– Они не выживают, – отвела глаза Берта.

– Не понимаю, – нахмурился оборотень.

– Мужчины никогда не выживают. После Красного мора остаются только девушки, – пояснила Медея.

– Обычно совсем молодые, подростки. – добавила Берта. – Редко дети или взрослые женщины.

– Мужчин нет?

– Тут нет, – кивнула Меди.

Оборотень удовлетворенно улыбнулся.

– А почему вы живете здесь? На болотах может быть опасно. Или… – кажется он начал догадываться. – В городе обижают?

– Это из-за закона, – грустно скривилась Зоя. – Мы считаемся заразными. Чтоб не разносили болезнь по людям, нас ссылают в специальные обители, такие как эта.

– Бред! – фыркнул оборотень и откинулся на спинку стула. Ненадежная конструкция протестующе заскрипела. – Морная пыльца разит и гибнет сама. Все знают, что после, в теле, болезнь не живет.

– Знают. Теперь. Но закон не отменяют. Да и предрассудки… Они страшнее любых законов, – грустно буркнула Зоя.

Церус покачал головой. Он и раньше был не самого лучшего мнения о людях, а теперь они совсем потеряли уважение в его глазах. Но он все исправит. Этот разваливающийся сарай, который они называют домом, он… Нет. Его пара здесь не останется.

Плотно позавтракав Церус вышел во двор. С интересом наблюдал за суетой девушек и принюхивался. Кто-то из братьев наверняка крутится рядом. Не могли они так просто оставить это поселение без надзора.

Точно, совсем рядом, за забором, Марион.

– Я пойду, осмотрюсь. – подошел к Медее.

Она и несколько девушек что-то торопливо шили, собравшись под навесом. Какие-то цветные лоскутки.

– Сейчас, одну минуту, – она нервно глянула на полотенце, заменявшее ему одежду. Церус уже привык к такому наряду и свободно щеголял среди взволнованных девушек.

– Готово! – радостно воскликнула Берта. Она и три другие девушки отрезали свои нитки от черных штанов, которые шили вместе.

– И у нас. – Меди перекусила нитку. Развернула свободную рубаху, скроенную на деревенский манер. Без пуговиц, только широкий ворот.

– Ого! Это мне, – обрадовался Цер. – Не ожидал, – он, кажется, даже смутился. – И когда успели? И раскроить, и сшить.

– Иди померяй. Размер может не подойти. Хотя мы делали с запасом, – Медея сунула ему обновки и подтолкнула в сторону дома. Мало ли, а то вздумает переодеться прямо тут.

Все село отлично. Глазомер у его пары точный. Церус оглядел свой новый наряд. Свободные штаны на завязках и шелковая рубаха с широкой горловиной. Довольный поднял руки, потом присел. Нигде не жмет и швы не трещат от натуги, местами даже слишком свободно, но это к лучшему. Удобно.

– Спасибо, – поблагодарил, вернувшись к девушкам. Те смущенно потупили глаза.

– Пожалуйста, – не дружно пробубнили в ответ.

– Я отойду на час, – он обнял Медею и поцеловал. Вот так, при всех, в губы. Щеки стоявших рядом сестер покраснели, и они словно напуганные воробьи порхнули в стороны.

– Эй, – она чуть оттолкнула его. – Ты… нужно быть немного сдержаннее.

– Зачем? – Обнимая её одной рукой, он словно дразня, положил свою наглую лапу на ее зад и сжал.

– Церус, – строго пискнула кухарка и сильней толкнула наглого оборотня.

– Да? – глаза его начали меняться. В них добавилось большое количество желтых крапин. Значит настроение повернулось в сторону похоти.

– Ты хоть что-нибудь знаешь о приличиях?

– Куда мне, человечка. Я только и могу, что валятся в траве и придаваться плотским утехам. Хочешь и тебя научу? – резко наклонился и куснул за шею. И прижался отвердевшим пахом.

А ведь на них смотрели! Пусть не открыто, но поглядывали и были шокированы действиями двуликого. Плохой пример. Плохой волк.

– Нет… Не сейчас, – плохая Медея.

– Чуть позже? – какие горячие у него губы.

– Чуть позже, – Медея нашла силы и оторвалась от них. – У меня много работы… Отвар нужно сварить… огород… – настойчивые, жаркие губы.

– Тогда я пойду, – резко отпустил. Девушка даже растерялась, оставшись без поддержки. Без объятий. Без поцелуев.

– Иди, – гордо и обиженно задрала подбородок и развернувшись, первая покинула опасное место.

Он прошел не к калитке, а за баню. Туда, где был его личный лаз. Марион не дурак, отследил след и ждал именно там. В стороне, на безопасном расстоянии. Трус. Наблюдал за лицом вылезшего в щель Церуса. Был готов в любой момент дать дёру. Боялся, негодяй. Хотя по всем правилам должен был покорно принять хорошую, примирительную трепку. Вор! Желваки заходили на лице Церуса. Сделал усилие и улыбнулся.

– Привет, брат.

– Привет тебе Церус. От меня и от стаи, – настороженно отвечал обидчик.

– Как вы?

– Волнуемся. Чувствуем вину и просим прощения. Но ты должен понят нас…

– Знаю, – отмахнулся от извинений Цер. – Хотели проследить, ничего дурного, бла-бла-бла…

– Мы прощены? – Марион смотрел с надеждой.

– Я запомнил, – так просто оставлять это Церус не собирался, но и воевать со соей стаей, не было желания. – Если найдешь у себя в ботинке стухшие рыбьи потроха, не удивляйся, – оскалился Цер. Кто знает, что еще может выдумать его обиженный волк?

– Буду настороже, – рассмеялся Марион.

Оба облегченно выдохнули. Кажется, конфликт оставили позади.

– Как спалось? – Мерин подошел ближе и принюхался. От брата пахло самками и свежим соитием. – Сладко?

– С истинной парой по-другому быть не может.

– С истиной? Парой? – усмехнулся Марион. – Хорошая выдумка.

Церус молча отодвинул край горловины и показал шею. Белые рубчики шрамов.

– Парная метка? – брови Мариона взлетели на лоб.

– Она самая. Теперь веришь? – Церус сам ошалел от счастья, впервые увидев на своей шее шрам от укуса Медеи. Долго рассматривал его в маленьком банном зеркале, щупал.

– Может у неё это… Зубы из серебра. Ты проверял?

Шрамы на коже оборотня оставались только от ранения серебряным оружием. Остальные порезы затягивались быстро, не оставляя следов. Обычный укус исчез бы за пару минут. Только брачная, парная метка оставалась на всю жизнь. Как знак верности и сигнал для остальных. Она даже меняла запах двуликого. Но про это в стае совсем забыли. Среди оборотней, пар осталось так мало. Все далеко и старые.

– С зубами у нее все хорошо, а вот с родословной… Они люди, Марион. – Церус внимательно следил за реакцией брата. Как себя поведет? Взбесится?

– Кто? – Мар продолжал задумчиво рассматривать парную метку.

– Орчанки. Они не орчанки вовсе. Морные девки. Помнишь гном в кабаке рассказывал? Что люди не все от заразы мрут, будто есть и выжившие.

– Морные девки? Что-то смутно припоминаю…

– Так это они и есть. Выжившие.

– Человеки?

– Да, Мар, человеки. Как тебе такое?

– Ну… – брови Мариона словно жили отдельной от мирного лица, жизнью. Они то опадали, то взлетали верх. Будто эмоции оборотня метались туда-сюда,