Медея - Ли Литвиненко

– Ты говоришь: она?

– Мне кажется это девочка.

– Она говорила?

– Нет. Но разумная. Точно понимала меня. Помогла найти мои… очень нужную мне вещь. И еще проходила сквозь стены.

– Добруша, – уверенно кивнула Зоя.

– Кто это?

– Не слыхала? Домовой. Только девчачий. Довольно редкая штука. Мне бабка рассказывала, у нее в доме такая имелась.

– И что она делает?

– Так ты видела. Помогает хозяйке. Если, например, потеряла что-то, брошь или серьгу. Может за кашей проследить, чтоб не пригорела. Разное. Служит. – девушки вошли в баню и стали раздеваться.

– То есть как домовой, но только для женщин? – Меди взяла с полки баночку с мылом. Специально купила такое, жидкое, для волос. Пахло невероятно, розы и лаванда.

– Ну да, – Зоя нагло зачерпнула мыло из Мединой баночки, растерла в ладонях и с наслаждением понюхала. – Ты сказала: бледная и грустна? Это видно из-за одиночества. Если в доме долго никто не живет, домовые дичают или вообще, помирают от тоски. Значит и она горевала. А когда ты появилась, выбрала тебя хозяйкой. – рассказывая, Зойка старательно намылилась. Пена покрыла её с макушки до пяток, только лицо оставалось свободным.

– Его совсем немного нужно брать, – хихикнула Медея и взяв ковшик стала черпать из бадьи теплую воду и смывать с Зои пену. На решетчатый пол потекли белые облака.

– Ядреная штука, – отплевываясь похвалила Зоя.

– Эльфийское, – кивнула Меди. – Волосы после него как шелк.

Вопреки сказанному, мокрые Зойкины кудряшки как обычно топорщились в стороны.

– На мои не действует, – отмахнулась Зоя.

– Жаль её… – Медея взяв из баночки совсем чуть-чуть, вспенила мыло в волосах.

– Добрушу? С чего? Наоборот, заживет теперь новой, веселой жизнью.

– Только без меня. Я возвращаться не собираюсь.

– Ага, – губы Зои растянулись в ехидной улыбке. – Верю, верю…

– Нет, правда, – обмывшись Медея улеглась на полку и прикрыла глаза. – Боюсь. Узнает что человек и прибьет меня. Да и зачем? Тут с вами, хорошо, спокойно. А осенью в город…

– Конечно в город… – Зоя вытираясь оглядела ее и покачала головой. – Ты идешь? – Обмотав тело полотенцем, взялась за дверную ручку.

– Нет. Останусь еще. Полежу.

– Только не усни, – кивнула подруга. – А то явится боньша и ка-а-ак укусит за пятку.

– Их не существует.

–А если приснится? С перепугу свалишься и расшибешь себе лоб, – Дверь скрипнула и закрылась за ней.

Медея осталась она. Рука сама собой легла на живот. Место, где когда-то билось второе сердечко. Её дитя, её сын. Она помнила, как он шевелился, ворочаясь у нее в животе.

До страшной болезни. А потом его маленькое тельце бросили в огонь… Грудь сдавила старая боль. И вся семья, и другие люди. Все бабушкино поселение… Они все сгорели, дважды. Сначала от лихорадки, что убила их, а потом в огне, который подожгли добрые соседи. И прах их развеяло ветром по лесам и полям. А ведь на окраине города еще прадедом был устроен семейный склеп. Для упокоения. Её близкие так и не получили его. Где теперь их души?

Медея тряхнула головой отгоняя старые беды. Нужно жить днем сегодняшним. Что там у неё? С нежностью провела рукой по животу. Неужели небеса сжалятся? Пошлют то, о чем больше всего мечтает? Нет, не богатства, не власть и даже не здоровье. Дитя! Так хотелось собственного ребеночка. Пусть даже от двуликого. У Бёрк ведь вышло. Если верить её рассказу она была такой же как сестры. Проклятой, значит бесплодной. А оборотень сделай ей ребеночка. Возможно, лучше если б зачать от человека… Медея скривилась. Пусть сгинут в черной бездне все эти предрассудки. Ей не претила связь с оборотнем. Лишь бы его семя прижилось.

И совсем не смущал вот такой, неожиданный секс. Раздвинула ноги только увидев? Да. Вот такая она блудливая сученка. Ради приплода, готова отдаться при первой встрече. А что? Груз ответственности давит. Быть последней в роду не так просто. Нужно крутится в поисках продолжателя семейного древа и ловить каждый шанс. Пусть и такой рычащий. Меди хихикнула, вспоминая чудище, поймавшее её у реки.

А что он творил потом… ласковый, хоть и полузверь. Она так никому и не рассказала подробности. Может Бёрк, когда она вернется… Словно под действием воспоминаний соски напряглись, загорелись губы и то место на шее. Пальцы нащупали выступающий шрам. Еще в комнате она с удивление заметила, что раны от зубов Церуса затянулись и превратились в заметный след. Четкий белесый шрам. Будто ей на коже поставили клеймо.

– Интересно у него тоже так? – подумала Медея и улыбнулась.

Навряд ли, что её зубы в сравнении с клыками оборотня? Она лишь чуть прокусила ему кожу. Меди покачала головой, вспоминая свой неожиданный поступок. И как она решилась? Укусить оборотня!

Что-то напоминающее тоску пробралось в душу. Она что же скучает? По нему? Возможно, просто хочет еще раз увидеть красавца-оборотня. Не просто так, для закрепления результата. И попрощаться. Девушка так быстро покинула замок, даже не успев толком подумать о правильности своего решения… Ну конечно она поступила правильно! Узнай он правду, убил бы на месте. Таков закон, поймал человека, уничтожь. И ноющая боль потянула струнку идущую к сердцу. Все же зацепил…

А ведь когда-то была благовоспитанной девицей. Вейд Гарнер только и получил до свадьбы, что пару целомудренных поцелуев. Все остальное после венчания. Эти слова: брак, замужество… так давно это было. Как мало они теперь имели для Медеи значения. Кому она должна себя беречь? Перед кем каяться в своем грехопадении? Давно смерилась что все для нее закончено. Не будет больше ни любви, не любимого. И не нужен. Только сестры не предадут и дети. Ей бы ребеночка… Вздохнула.

Дверь бани скрипнула и открылась.

– Зоя, ты что-то забыла? – спросила, не открывая глаз.

– Медея, – тихо рокочуще позвал оборотень.

Медея подскочила словно ужаленная.

– Пара, – голос Церуса был наполнен нежностью и затаённой обидой.

– Церус? – растерянно прошептала Медея, глядя на темный силуэт в дверном проеме. Тот о котором думала, кто весь день не выходил из головы.

Тело Церуса натянуто как струна. Ждал. Не знал, как поведет себя маленькая орчанка. Вдруг решит кричать? Поднимет тревогу. Он не позволит, зажмет рот. И обнимет, и будет ласкать, и объясняться. Как она дорога, как важна для него.

– Церус… – она рада!

Удивлена, но не напугана. Как только это понял, шагнул вперед и крепко обнял свою маленькую мокрую пару.

– Я же сказал тебе, никуда не уходи, – жарко зашептал ей в макушку. Вдыхал ее запах, зарывшись лицом в мокрые волосы.

Перевел дыхание