Любовь и курица - Елена Иваненко

Губернатор с удивлением узрел в зеркало заднего обзора ее великодушный жест благословения.

– С армии таких ярких эмоций не получал, – признался он племяннику, со вздохом вспомнив свой сельский вояж и изумрудные глазищи Евгении Максимовны. Михаил, провожая взглядом исчезающую в пыли фигуру Аньки, лишь задумчиво улыбнулся в ответ.

Глава 8. Утес Влюбленных

Окончательно выгнанный невестой после скандала с губернаторским племянником, Витька с позором вернулся к родителям.

– Пошел на фиг, пошел на фиг! – прыгая на старой железной койке во дворе, радушно встретила его пятилетняя сестра Люська.

– Это отец тебя, заразу, так ругаться научил? – высунулась в окно мать.

– Если б Люси сказала «пошла на фиг», тогда бы можно было на мой пример свалить, а так сразу понятно, что она в тебя, – сурово оправдался Витькин отец, чиня во дворе сломанный велосипед ревущего семилетнего сына с разбитыми коленями, – привет, Виктор. Ты как раз вовремя. Автополив в огороде накрылся, лейку бери, поливать пойдем.

– Привет, сынок, – заметила Витьку мать, – отлично, что вернулся, дров в баню натаскай, стирать буду, машинка сломалась. Поможешь?

Витька со вздохом занес сумку в дом и поплелся выполнять поручения родителей.

– А завтра крышу на сеновале полезем чинить, а потом картошку окучим, – за ужином придумал фронт работ отец.

– Я не могу завтра, к исправительному труду приговорен Ольгой Олеговной за хулиганство, – стремясь сбежать от одной работы, с неудовольствием вспомнил про вторую парень.

– И в кого ты, Витька, такой балбес? – хмуро глянув на отца, подложила ему вареной картошки мать. – Не смог с хорошей девушкой нормальную семью создать. Детьми надо было Аньку держать, – шлепнув любовный подзатыльник младшему сыну, строящему в тарелке снеговика, упрекнула мать.

Пирамида из картофелин развалилась. Вовка громко заревел. Витька, от шума потеряв аппетит, встал из-за стола.

– Рано вставать завтра. Пойду на веранду спать, раз мою комнату Люське отдали, – вышел в сени он.

Участковая у здания полиции встретила проштрафившегося строителя приветливо.

– Доброе утро, Кумачов! Вот тебе краска, фасад будешь обновлять, – махнув рукой на облезлые стены участка, приказала Аниськина.

– Утро вообще придумано людям в наказание, – буркнул невыспавшийся на старой койке родителей Витька.

– Каждый виноватый человек рано или поздно находит свое наказание. Полиция лишь иногда ускоряет этот процесс, – вручила кисть ему кисть Ольга Олеговна, – крась от угла и до обеда.

– Стерва, – прошипел Витька и нехотя принялся за дело, проводив глазами в здание угловатую полицейскую форму Аниськиной.

Ближе к двенадцати, когда солнце нещадно опалило нос и уши маляра, его навестила Люська.

– Обед тебе мамка собрала, Вить, – незаметно подкравшись, пнула она брата и протянула пакет с едой, – только котлету я по дороге съела. А макароны донесла. Приятный аппетит! – крутанувшись голубым в цветочек подолом, убежала девчонка в сторону пруда.

– Какая милая у тебя сестренка, – высунулась в окно Ольга Олеговна, – повезло тебе, Кумачов, – вздохнула она, – заходи, пообедаем.

Витька вошел в прохладный тенек кабинета. Разложил на столе нехитрую снедь: огурец, вареные яйца, хлеб. Аниськина добавила колбасу, помидоры, конфеты и включила чайник.

– Дети – это еще одно наказание, после утра, – проворчал Кумачов, тыча вилкой в пустые макароны, – жил я нормально до пятнадцати лет, мать с отцом лишь меня любили. А потом родились мелкие. Сначала Вовка, потом Люська. Меня тут же припахивать стали. И в огороде, и дома, и постирай, и картошку на всех почисти, пока родители на работе. Пришлось к Аньке наскоро переезжать, – пожаловался он.

– Счастливый ты, Кумачов, и счастья своего не понимаешь, – пододвинула парню колбасу участковая, – у тебя семья есть.

– Какое же это счастье? Семья у всех есть. Подумаешь, выигрышная лотерея, – жуя бутерброд, махнул рукой Витька.

Ольга Олеговна пристально взглянула ему в глаза и промолчала.

– А вы почему замуж не идете? – расплатился за вкусную колбасу притворным интересом к ее судьбе парень.

– Где же жениха нормального найдешь? Здесь в деревне одни балбесы, типа тебя, и уголовники, типа Рязанцева, не женаты, – брезгливо поморщилась она.

– А если я вам помогу с поиском мужа, вы освободите меня от исправительных работ? – спланировал, как откосить от работы, Витька.

Ольга Олеговна с надеждой взглянула на хулигана.

– Вам надо завести страницу на сайте знакомств, и сразу отхватите себе городского бизнесмена, – распечатал придвинутую к нему конфету Витька.

– Есть у меня страница, но никто не пишет почему-то, – открыла телефон Аниськина.

Кумачов неодобрительно полистал ее фото.

– Ольга Олеговна, вы бы еще фотки с паспорта разместили. Что это? Скучный профиль и анфас в полицейской одежде. Вы что, на работу устраиваетесь? – раскритиковал увиденное он.

– По-твоему, я некрасивая? – возмутилась участковая, осматривая свою строгую физиономию в зеркало. – Хотя ты прав, Кумачов, – вздохнула она.

– Некрасивых женщин не бывает… – «бывает мало водки», хотел добавить парень, но глядя во влажные глаза Аниськиной, сказал, – бывают плохие фотки. Идите домой и поменяйте ментовскую шкуру на нормальную женскую одежду. Вечером пойдем на утес Влюбленных. Сниму вас красиво на закате. Я раньше занимался фотографией. Качество постановки  гарантирую.

– Я еще ни разу не была на вашем знаменитом обрыве. Говорят, он далеко. По лесной чаще несколько километров, – обрадовалась приключениям Ольга Олеговна.

– Ерунда. В детстве мы с пацанами часто туда бегали. Я знаю прямую дорогу. Лучшей локации для отпадных фото просто не найти. Но за них вы скостите мне срок исправительных работ, – налил себе еще чаю Витька.

– По рукам, – чокнулась с ним кружкой обнадеженная Ольга Олеговна, – фасад докрасишь и свободен.

Ползая по лесенке, Витька лениво возил кистью по стене, когда эффектная незнакомка из слепящего солнца выплыла к полицейскому участку.

– Похоже, в школе опять новая училка, – поспешно слез на землю маляр и обомлел.

Перед ним во всей красе предстала смущенно переминающаяся на белых каблучках Ольга Олеговна. Летящее по летнему ветерку струящееся платье обнимало стройную фигурку. Отросшие волосы, выпущенные на свободу из строгого пучка, волновались над высоким гладким лбом. Слегка подкрашенные длинные ресницы хлопали беззащитной наивностью, а розовые губки скромно, но маняще улыбались.

От неожиданной метаморфозы Витька выронил кисть и торопливо засуетился, вытирая руки о грязные штаны.

– Ольга Олеговна, почему вы прятали свою красоту в тусклого полицейского? Это просто преступление с вашей стороны, – наконец, вымолвил он.

– Ты, правда, считаешь, что мне идет? – скромно опустила глаза