Любовь и курица - Елена Иваненко

– А родителям?

Участковая, молча, взглянула на него и опять глотнула из бутылки.

– Я детдомовская. Меня младенцем нашли в спортивной сумке на крыльце милиции. Все детство я мечтала, что стану крутым сыщиком и найду свою настоящую семью, которая меня почему-то бросила. Я бы так любила своих маму с папой! Я бы им все простила. И приняла любых, – зарыдала она.

Витька и представить не мог, что уверенная в себе, деловая участковая в душе раненая жизнью сирота. Он вдруг почувствовал желание всю жизнь защищать хрупкую девушку, прячущуюся в безликом костюме строгого полицейского, и, поддавшись порыву, нежно обнял ее.

– За что они так со мной? Почему меня бросили? Я этого не заслужила! – уткнувшись в его грудь, прошептала она.

Витька, вздохнув, уложил уставшую захмелевшую девушку на скамью и обнял ее своим телом.

– Не бойся, это просто для тепла, – успокоил он бьющуюся в объятиях, словно мелкая рыбешка в садке, всхлипывающую под шелест дождя участковую. Вопреки пикантности ситуации, твердости скамейки и гулкому стуку сердец, девушка быстро уснула, доверчиво уткнувшись носом в его шею. Он, охраняя ее сон, задремал лишь с рассветом.

Наутро заглянувшее в пыльное окно солнце узрело еще больше опухшую лодыжку потерпевшей. Аниськина виновато потупилась и снова покорно дала взять себя на руки.

При лучистом рассвете лес за пределами приютившей их избушки приветливо вывел путников на узенькую тропу. Витька с приятной ношей быстро вышел из зарослей к селу.

– Как-то странно мы заблудились. Я даже не понимаю, какой дорогой можно попасть на другой край деревни, – удивился он, увидев Анькину улицу.

Ольга Олеговна прощально уткнулась носом в его шею и попросила:

– Поставь меня, Вить, я сама пойду, а то вдруг кто-то увидит.

– Ты меня стесняешься? – опустил ее на землю парень.

– Не нужны нам лишние сплетни. Да и дом мой отсюда недалеко, – ойкнув, наступила на ногу потерпевшая.

– Село спит еще. Надо ногу осмотреть. Пойдем ко мне. Моя мать специалист по травмам, брат Вовка постоянно откуда-то падает, – решительно схватил участковую обратно на руки Кумачов и двинулся в деревню.

– Вот это новость! Доброе утро, Ольга Олеговна! Вы ли это? – прищурилась из распахнутой калитки заспанная баба Капа, в поспешности забыв наблюдательный блокнот. – По грибы с балбесом ходили? Али он просто тобой мышцы качает?

– Капитолина Матвеевна, вы вездесущи, словно комар, – усадил участковую на скамейку возле дома старухи Витька, – Оля ногу подвернула, посмотрите?

– Оля? Что-то новенькое, – потерла руки бабка, хитро взирая на покрасневшую Аниськину, протягивающую ей лодыжку, – думаю, растяжение связок, но лучше бы рентген сделать, чтоб перелом исключить, – пощупала ногу она, – а вы что, теперь мутите?

– Баба Капа, подскажите, как мы с этой стороны села оказались, если с утеса Влюбленных идем? Заблудились вчера в грозу, – перевел щекотливую тему парень.

– В какую грозу? – насторожилась старуха. – Не было никакой грозы. Сухотень стоит. Небо ясное. Федот, огурцы полей, пока не жарко! – крикнула она во двор.

– Как же не было? Ливень несколько часов грохотал и молнии, – со смущением вспомнила прошедшую ночь Аниськина.

– Понятно. Это вас Прасковья да цыган по лесу кружили, – перекрестилась баба Капа и, узрев изумленные лица слушателей, продолжила, – прабабка моя Василиса сказывала, жил в краях наших давным-давно лютый барин. Влюбилась его дочь в цыгана заезжего, который с медведем на ярманке выступал. Выкрал он красавицу, в лес увел, да выследил их разгневанный отец и на кол хотел неугодного жениха посадить. Но влюбленные взялись за руки и сиганули с утеса перед носом у погони. Тела их внизу так и не нашли. Как испарилися. А медведь цыганский сбежал и вскоре на охоте барина злого задрал. Говорят, что непогребенные влюбленные и косолапый до сих пор бродят по лесу. Плохим людям на утес ходу нет. Странно, что вы выжили. Особенно ты, балбес, – снова перекрестилась старуха.

– Значит, мы хорошие, – улыбнувшись, переглянулся Витька с участковой, с содроганием вспомнившей ночной звериный рев.

– Добрым людям духи помогают счастье найти, сказывала прабабка. Семья ее бедная была, дак Василиса ходила на утес достатка просить. Через неделю они колодец во дворе рыли и клад нашли с царскими золотыми монетами и побрякушками. До сих пор серебряный крест тамошний храню, – похвасталась старуха.

Распрощавшись с бывшей соседкой, Витька принес Аниськину к родителям. Мать, накрывая завтрак, удивленно узрела в доме хромающую участковую.

– Здравствуйте, тетя Люба, – скромно поздоровалась девушка.

– Мам, Оля ногу подвернула, ты же у нас специалист, – попросил сын.

– Вообще-то я зоотехник, – рассмеялась мамаша, ощупывая лодыжку, – жить будете, Ольга Олеговна, эта мазь всяких животин на ноги ставила, – принесла она тюбик.

Витька взял лекарство и заботливо нанес на отек. Отец из-за газеты изумленно переглянулся с женой.

– Тили-тили-тесто, жених и невеста, – простучал по столу ложкой семилетний Вовка.

– А где Люська? – перебила его мать. – Мелкая хоть и засоня, но завтрак никогда не пропускает.

Вовка выскочил из-за стола.

– В комнате ее нет, – проверил кровать он.

– Как нет? А где она в семь утра? – удостоверилась мамаша, вперив испуганный взгляд в пустую постель. – Она вообще домой вчера возвращалась? Я намаялась на работе, голова болела, рано легла и сразу вырубилась.

– Я в ночь сегодня работал, не в курсе, что вы тут без меня делаете, – сурово оправдался отец.

– Я Люську вчера в обед только видел, она котлету мою сожрала и на пруд отправилась, – с ужасом вспомнил Витька.

– Крошка моя еще не умеет плавать! – схватилась за голову тетя Люба и зарыдала.

– Спокойно, – резко возвратившись в роль участковой, приказала Аниськина, – вызовем поисковую бригаду и сами по деревне искать пойдем. Нужны особые приметы ребенка.

– Я даже не помню, в чем она была одета. Люська по три раза в день платья меняет, я руки стерла стирать, – всхлипнула горе-мамаша.

– Кажется, я припоминаю, – напрягла полицейскую память участковая, – вот в таком голубом платье приходила к участку ваша дочь, – потянула она за цветочную тряпку, торчащую из-под дивана и вытащила заспанную Люську с недоеденным пончиком в руке.

– Доченька! – бросилась к малышке мать. – Как же ты меня напугала!

– И меня! – с облегчением дал сестре подзатыльник Витька.

– Вот что значит, наша полиция нас бережет! В один момент отыскали пропавшего ребенка, – отец благодарно пожал руку Аниськиной.

– Спасибо вам, Оля! – бросилась