Богиня в фартуке - Илья Тё

и красными от слёз глазами, сидела рядом на табурете и гладила его по головке. Рука её дрожала, но она старалась, чтобы дрожь не передавалась сыну. Чтобы он чувствовал только ласку, только тепло, только любовь. Она не знала о новой соседке на опушке леса, что перед пшеничным полем. Не знала, что в город приехала новая травница. Она просто сидела и плакала. Потому что местный знахарь только развёл руками и сказал: «Горячка. Я ничего не могу поделать. Молитесь же всем богам!»

И она молилась. Но боги не отвечали. Эти гады вообще редко отвечают, когда смертным от них что-то нужно. У них свои планы, свои дела, своя жизнь. Они смотрят на звёзды, слушают музыку сфер, кушают ремесленную колбасу и создают волшебные книги. А молитвы смертных — это просто фоновый звук, белый шум, к которому привыкаешь и перестаёшь замечать.

Особенно если ты отключил «Всезнание».

Глава 7. Вечный зов

На следующее утро Лаана впервые за три миллиарда лет почувствовала, как у неё затекла шея. Она открыла глаза, сладко потянулась — и замерла. Что-то было не так. Точнее, не так было всё. Она попыталась повернуть голову и тихо охнула. Где-то между ключицей и основанием черепа мышцы предательски онемели, слившись в тугой, непослушный узел. Это ощущение было настолько абсурдным для существа, привыкшего жонглировать метагалактиками, что Лаана тихонько рассмеялась, прищурившись от яркого, почти осязаемого солнечного света. Что ж, её новый биологический скафандр, синтезированный лишь вчера — живое тело человеческого существа, а точнее юной девушки из мира фэнтезийного средневековья, — и правду оказалось живым. Оно работало. И, похоже, подавало сигналы. А вот нечего было засыпать прямо на пороге, в одежде, без одеяла, да ещё и при едва прикрытой двери! Так не только простудиться можно, но выдать с потрохами свою «бессмертную» суть — настоящие-то «смертные», надо полагать, не засыпают с подобной беспечностью. В доме отсутствовал стол, но вся прочая мебель имелась, включая кровать с мягкой периной и стёганным одеялом на птичьем пуху. Ну и опять же мелочи, «сворованные», а точнее «скопированные» у соседей вроде деревянной кадушки с парой ведёр колодезной воды, да бруска местного грубого средневекового мыла. Нет уж, решила быть человеком — так будь. А значит, подчиняйся правилам плоти. Веди себя как человек.

Удивительно, что её не заела мошка... Ах, да! Лаана хлопнула себя по лбу и тут же поморщилась от прострела в шее. В шаблоне «Фэнтези-0017» попросту отсутствовали летающие кровососы! Глупо конечно. И вероятно, нарушает хрупкий баланс экосистемы. В более поздних мирах Лаана подобных вольностей себе не позволяла — как раз потому что глупо и недостойно настоящей «Творчихи», ведь комары тоже люди! Ну, в смысле, живые существа. Им тоже хочется «быть» и как у всех живых существ, у них, как считали некоторые сумасшедшие младшие божества, даже имелись свои права. Как минимум, к примеру, право на жизнь. Но вот конкретно в шаблоне «Фэнтези-0017» — между прочим, семнадцатом по счёту мире, который она сотворила три миллиарда лет назад, — комаров, мошки, гнуса и тому подобной нечисти не было в помине. И только это спасло Создательницу Всего и инкарнацию Космического Абсолюта от позорной участи быть безжалостно искусанной мелкими негодяями.

Все это происходило отнюдь не просто так. Вчера она сознательно отключила два из трёх своих «В», — точнее, дала себе слово не прибегать к ним, ограничившись исключительно Книгой. Последнее же, а точнее первое и самое важное «В» комического абсолюта — «Вечность» — она отключать не стала, однако подвергла некоторым... даже не ограничениям, а скажем так, своеобразной локализации. «Вечность» — то есть абсолютная неуязвимость, неуничтожимость, неподчинимость и вообще полная независимость от любых, даже самых фантастических внешних воздействий — считалась повсюду неотъемлемой частью тела Верховной Богини. Вот только тела у неё... не было.

В конечном счёте Лаана представляла собой бесконечную математическую точку. Ничто. В пространстве, во всяком случае, Богиня не занимала даже триллионной доли нанометра — если само понятие пространства вообще применимо к математической точке. Но это — в её обычном, скажем так, «штатном» или фундаментальном состоянии. Во всех иных обстоятельствах Лаана всё же «надевала» на себя плоть, распространяя на неё и это самое третье «В». Могла явить себя девушкой размером с галактику, с кожей, непробиваемой даже чёрной дырой, брошенной прямо в титанический глаз. Или, напротив, обернуться подобием цветочной феечки крылышками и ростиком в сантиметр — но столь же непрошибаемой даже баллистической ракетой. Конечно, Лаана могла и сейчас сделать то же самое со «скафандром из плоти», который она примерила здесь. Но это автоматически означало отсутствие необходимости спать и отсутствие возможности есть. Можно было, конечно, оставить нынешнее тело «обычным живым», но при этом неуязвимым, прикрыв подобием магического силового поля, срабатывающего исключительно при атаке. К примеру, заносишь в рот ложку малинового варенья — поля нет. Но стоит клинку или арбалетному болту злоумышленника приблизиться к эпидермису на расстояние миллиметра — поле немедленно возникает.

Такую же избирательную защиту можно было настроить на магию и яды. Перепить виски или вина, отравиться алкалоидами и мучиться от утреннего похмелья — пожалуйста. А вот испить из кубка смертельный яд или получить шприцем в плечо наркотик правды, подчиняющий волю, — увы, никак.

И, наконец, вечная молодость. Вполне можно было создать под такой защитной оболочкой тело по-настоящему живым, натуральным, способным испытывать голод и нуждаться во сне, но при этом не знающим ни старости, ни болезней. Это было возможно. Однако... всё это было скучно.

Поэтому Лаана, мысленно рубанув рукой, просто сузила третье «В» до размеров своей истинной божественной сущности. То есть уничтожить её микроскопическое «я», математическую точку, зафиксированную где-то в районе центра коры головного мозга этого «скафандра из плоти» — по-прежнему оставалось невозможным. Ни разрушить, ни поработить магией или телепатией — решительно ничего. Зато сама оболочка отныне стала совсем заурядной, уязвимой для болезней и старости, как у всех. При желании его можно было даже пронзить кинжалом или предать огню на костре. Космическому абсолюту, сжавшемуся до невидимой точки, это не нанесло бы ни малейшего вреда, разрушив лишь плоть.

Но зато! Зато отныне Лаана — кстати, впервые за три миллиарда лет, — по-настоящему стала шаблонным, ничтожным человеческим существом, каковым