Ассари для нага - Алиша Михайлова

Ир'шан скользнул ближе и склонился надо мной. Его тонкие, сухие пальцы зависли над моей чешуёй, не касаясь, словно читая невидимые знаки в воздухе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Так, будто меня выворачивает наизнанку, — прошептала я.

Он кивнул, словно услышал то, что ожидал. Затем коснулся чешуи у моего запястья. Прикосновение было ледяным, и боль на мгновение отступила, но тут же вернулась с новой силой.

— Это плохо, — произнёс он задумчиво. — Очень плохо.

Сайхан подался вперёд.

— Как это остановить?

Ир'шан не сразу ответил. Он медленно провёл рукой вдоль моей руки, от кисти к плечу, и под его ладонью по коже пробежал странный, тянущий холод.

— Превращение, — сказал он наконец. — То, о чём ты думал, император. И о чём боялся даже мечтать.

Сайхан сжал мою руку сильнее.

— Остановить нельзя, — покачал головой Ир'шан. — Можно замедлить. Или ускорить. Но если ничего не делать, её тело не выдержит перестройки и сгорит. Она либо станет нагиней, либо умрёт. Одно сейчас почти равно другому.

Сайхан сжал мою руку сильнее. Я чувствовала, как дрожат его пальцы, хотя лицо оставалось спокойным.

— Тогда сделай так, чтобы она не умерла, — произнёс он, и последние слова сорвались в шипение.

Ир'шан перевёл на него долгий, тяжёлый взгляд.

— Я могу лишь замедлить. Не остановить.

— Этого мало.

— Другого я не умею.

Они говорили обо мне так, будто меня не было в комнате. Я лежала, слушала их голоса, и с каждым словом внутри поднималась глухая, злая беспомощность. Я не хочу. Не хочу становиться одной из них. Не хочу лежать и ждать, пока за меня решают.

— Я не хочу превращаться, — прошептала я. Голос сорвался, но слова прозвучали отчётливо. — Слышите? Не хочу.

Сайхан обернулся ко мне. В его глазах мелькнула растерянность.

— Мия...

— Я не стану нагиней, — повторила я. — Лучше верните меня домой. Или... или дайте умереть человеком.

Тишина повисла такая, что было слышно, как потрескивают свечи.

Ир'шан скользнул ближе и опустился у изголовья. Его тонкие пальцы зависли над моей чешуёй, не касаясь.

— Я не всемогущ, девочка, — сказал он тихо. — Я не знаю, как провести тебя обратно. Но я знаю, как не дать тебе сгореть прямо сейчас.

Он вытащил из складок плаща маленький флакон, наполненный зеленоватой жидкостью.

— Я успел подготовить настойку из волос, что ты отдала мне в башне. Помнишь?

Я помнила. Тогда мне казалось, что отдаю всего лишь прядь за знание, а теперь это знание возвращалось ко мне в виде нескольких часов отсрочки.

— Она не остановит превращение, — продолжал Ир'шан, откупоривая флакон. — Только замедлит. День, может, два. Но это лучше, чем ничего.

Он поднёс флакон к моим губам. Резкий травяной запах ударил в нос, и я машинально отстранилась.

— Пей, — сказал Ир'шан тихо. — Медленно.

Я разжала губы. Жидкость оказалась горькой, обожгла горло, а затем по телу разлилось тепло. Боль не ушла совсем, но отступила, спряталась где-то в костях, позволив вдохнуть полной грудью.

Сайхан смотрел на меня, не мигая.

— Что теперь? — спросил он.

Ир'шан спрятал флакон обратно.

— Теперь искать того, кто знает больше меня. Я своё дело сделал, дал вам отсрочку.

— И где его искать? — снова спросил Сайхан.

— Ты знаешь где, император. В Запретных землях. У твоего учителя.

Я перевела взгляд на Сайхана. Тот стоял поодаль, скрестив руки на груди, и лицо его было каменным. Но я успела заметить, как при слове «учитель» он на мгновение сжал челюсти и отвёл взгляд, словно не хотел даже думать об этом.

— Ты отвезёшь меня к нему?

— Сначала настойка должна подействовать, — сказал он. — Если жар спадёт, мы поедем.

Я прищурилась, пытаясь понять, что он на самом деле думает. Согласен ли он оставить меня человеком? Или просто тянет время, надеясь, что превращение станет необратимым?

В этот момент дверь отворилась, и на пороге возникла Лэйша.

— Император, советник Кайден просит аудиенции. Говорит, что знает, как помочь госпоже Ассари. Он настаивает, что это срочно.

— Впусти.

Лэйша исчезла, и почти сразу в комнате оказался Кайден. Хвост едва касался каменного пола. Он был в тёмном, без украшений, лишь серебряная застёжка плаща тускло блеснула в свете свечей.

Его взгляд сразу нашёл меня.

— Госпожа Ассари, — произнёс он мягко. — Как же вы себя запустили.

Я не ответила. Во рту всё ещё было горько от настойки, а в груди теснилось злое, липкое чувство, и от его взгляда, прикованного к моей чешуе, мне стало не по себе.

Сайхан скользнул вперёд, закрывая меня собой.

— Ты сказал, что знаешь, как помочь. Говори.

Кайден перевёл взгляд на него и едва заметно склонил голову.

— Есть древний ритуал, называется Очищение крови. Мой наставник знал его и передал мне. Если провести его до того, как превращение станет необратимым, можно остановить процесс и закрепить тело в текущей форме.

Ир'шан, до этого молча стоявший у изголовья, поднял голову. Его ящерка на плече переступила лапками, будто тоже почувствовала напряжение.

— Очищение крови, — повторил он. — Ты хоть понимаешь, о чём просишь? Этот ритуал не так прост, как ты говоришь. Мудрецы древности не зря запретили его в открытом виде.

— Запретили, потому что боялись силы, — ответил Кайден. — Но сейчас не время для страхов. Госпожа умирает, и ей нужен не спор о древних запретах, а помощь.

Ир'шан переместился ближе к постели. Его пальцы легли на деревянный край, костяшки побелели.

— Я знаю, что это за ритуал, — произнёс он, и в его голосе не было сомнения. — Он не очищает. Он меняет. И если его провести, обратного пути не будет. Для неё. И для тебя, император.

Кайден по-прежнему смотрел на Сайхана.

— Я не стану оправдываться перед тем, кто видит в любом знании угрозу, — сказал он ровно. — Но взгляни на неё, император. До Запретных земель три дня пути. У неё нет и двух. Ты готов везти её через пустыню, зная, что она не доедет? Или дашь ей шанс здесь и сейчас?

Сайхан молчал. Я видела напряжённые плечи, замерший хвост. Он смотрел на меня не мигая, и за этим взглядом угадывался расчёт: три