Ассари для нага - Алиша Михайлова

— Я готова рискнуть, — прошептала я. — Если есть шанс остаться человеком… я хочу попытаться.

Кайден медленно перевёл взгляд на меня, задержался на моём лице, и на губах его появилась лёгкая, почти сочувственная улыбка.

— Рискнуть? — переспросил он. — Путь по пустыне это не прогулка по саду. Вас будет трясти в повозке, вы будете гореть изнутри, и к исходу второго дня вы просто не доживёте до рассвета. А ритуал остановит всё это. Здесь. Сейчас. Без дороги, без пыли, без агонии.

Он сделал паузу, и его хвост скользнул по полу, приближаясь к кровати.

— Я предлагаю не выбор между жизнью и смертью. Речь о другом: смерть в песках или жизнь здесь. Вам решать, госпожа.

Я слушала его, и к горлу подкатывал горький спазм. Кайден говорил спокойно, но каждое слово будто придавливало меня к постели, заставляя мышцы напрягаться до дрожи. Я почувствовала, как по спине между лопатками стекает холодная капля пота. Тело реагировало раньше разума: сжалось, подобралось, будто перед прыжком в пропасть.

Ир'шан повернулся к Сайхану:

— Я не стану тебя останавливать, император. Но прошу об одном: реши для себя, что для тебя важнее, её жизнь или её судьба. Потому что ритуал, который предлагает Кайден, даст ей первое, но может отнять второе.

В комнате стало тихо. Судьба. Какое громкое слово. Я никогда о ней не думала. Просто жила, падала, вставала, боролась. А теперь моя судьба решалась этими нагами у моей постели.

Сайхан придвинулся ближе. Хвост его лёг на пол, а сам он опустился у изголовья, не сводя с меня глаз. Его пальцы коснулись моей щеки, обвели контур скулы, спустились к подбородку, будто он запоминал каждую черту, чтобы узнать меня потом, в любой форме, в любом теле.

Дыхание перехватило, словно кто-то сдавил горло невидимой рукой. Слёзы подступили к глазам, но я сдержала их из последних сил, чтобы он не увидел, как меня ломает.

Его ладони были тёплыми, слегка шершавыми, ладони воина и императора. Каждое прикосновение отзывалось дрожью, растекалось от кончиков пальцев к позвоночнику, и мурашки бежали по спине, будто по ней проводили не пальцами, а раскалённым шёлком.

Нежность затопила душу, от неё хотелось зажмуриться, прижаться к его ладони и никогда, никогда не отпускать, ведь всё это: его рука, его тепло, любовь, могло быть в последний раз…

Он наклонился, и его губы коснулись моего лба. Легко, почти невесомо, но в этом прикосновении было столько всего, что у меня закружилась голова. Я зажмурилась сильнее, чувствуя, как по щеке всё-таки скатывается предательская слеза. Чёрт. Не удержала. Внутри всё дрожало от страха и от любви, которая пугала не меньше, чем превращение.

— Прости меня, Мия, — раздался его шёпот. Он прозвучал так близко, что я почувствовала дыхание на своих губах, и сердце пропустило удар.

— За что?

— За то, что снова решаю за тебя.

Он сжал мою руку, поднёс к губам и поцеловал запястье, прямо в то место, где под кожей проступала чешуя. Губы были сухими и горячими, и чешуя под ними ожила, будто отзываясь на ласку, будто вторая сущность, что поселилась во мне, тоже тянулась к нему.

— Я не могу тебя потерять, — прошептал Сайхан. — Слышишь? Не могу.

Его голос сорвался, стал ниже, глуше. Он прижался своим лбом к моему, и я почувствовала, как ресницы его дрогнули у моей щеки.

Ир'шан, до того молча стоявший у изголовья, перевёл взгляд на Сайхана. В старых глазах мелькнула усталость.

— Бывает, император, что теряют не в дороге, — произнёс он тихо. — Иногда теряют, оставаясь на месте. И замечают это слишком поздно.

Кайден издал негромкий смешок, и он прозвучал особенно резко в наступившей тишине.

— Красивые слова, старик. Только пустые. Ты говоришь о потерях, а сам предлагаешь ей дорогу, которую она не переживёт. Это не забота, а страх. Страх перед тем, что кто-то сделает то, чего не смог ты.

Ир'шан не стал отвечать. Он медленно повернулся, но у двери на мгновение остановился и посмотрел на меня. По спине поползли ледяные мурашки, и я невольно сжалась под одеялом, будто этот взгляд мог достать меня даже оттуда.

— Помни, девочка: змея, которая меняет кожу, остаётся змеёй. Но если кожа меняет тебя это уже не ты.

Он вышел, тихо притворив за собой дверь.

Я осталась лежать, глядя в потолок. Слова повисли в воздухе, как приговор. Под одеялом было жарко, но меня бил озноб. Я перестану быть собой. Или уже перестала? Внутри всё сжалось от холодного, липкого ужаса. Я не знала, где заканчиваюсь я и где начинается она, та, вторая, что просыпалась под кожей. И это пугало до чёртиков.

Кайден первым нарушил тишину.

— Я подготовлю всё к закату. Ритуальный зал. Если ты, конечно, всё ещё хочешь, чтобы она жила.

Сайхан по-прежнему смотрел на меня. Его ладонь лежала на моей щеке, большой палец медленно стирал слезу.

— Готовь, — произнёс он. — Всё, что нужно.

Кайден задержался на мгновение, словно ожидая других слов. Но их не последовало. Тогда он развернулся и исчез за дверью. Лишь хвост его недовольно скользнул по полу.

Мы остались одни. Где-то за окном опускалось солнце. Я смотрела на него и впервые боялась не того, что принесёт новый мир, а того, кем я в нём проснусь.

Глава 13

Глава 13

Сайхан сидел на краю постели, его ладонь по-прежнему лежала на моей щеке, тёплая, тяжёлая, как якорь, удерживающий меня на поверхности, пока внутри всё захлёстывает паника. Я накрыла его руку своей, почувствовала, как дрожат мои пальцы, и сглотнула.

Мы долго смотрели друг на друга. Он молчал, и я молчала. Но если его молчание было тяжёлым, как камень, то моё пустым, как дом, из которого ушли. Что говорить, когда тело уже не принадлежит тебе? Когда каждая минута может отнять не только ноги, но и лицо, голос, саму возможность остаться собой?

— Тебе нужно поесть, — произнёс он негромко, разрывая повисшую между нами тишину.

Я покачала головой. Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось, только лежать и чувствовать его тепло, пока оно было рядом.

Сайхан промолчал и потянулся к подносу. Взял узкий кусочек мяса, обмакнул