Ассари для нага - Алиша Михайлова

его в тёмный, густой соус с пряным запахом и повернулся ко мне. Я видела, как двигаются его плечи, как хвост лениво перетекает по полу. Затем его пальцы снова оказались у моего лица.

— Открой.

Я хотела отвернуться, но его взгляд остановил меня.

Губы приоткрылись. Вкус оказался тёплым, с лёгкой кислинкой и чем-то дымным, как от костра. Я впервые за последние часы почувствовала хоть что-то, кроме боли и страха.

Он снова поднёс кусочек, уже без соуса, только мясо, прохладное и мягкое. Пальцы его задержались у моего рта, погладили уголок губ, стирая каплю. Я подалась вперёд, ловя это прикосновение.

— Ещё, — сказал он.

— Я больше не хочу.

— Ещё, Мия.

В его голосе звучала забота. Или мне показалось? Смешно. Разве наги умеют заботиться так? Хотя Сайхан, кажется, умеет всё, если дело касается меня. И от этого становилось только страшнее: к такой заботе невозможно привыкнуть. Нет. Вру. От неё невозможно было отказаться.

Я снова открыла губы, и он вложил в них ещё один кусочек. Кончики его пальцев скользнули по нижней губе и задержались на мгновение дольше, чем нужно.

В дверь постучали. Сайхан лениво повернул голову на звук, но взгляд его тут же вернулся ко мне.

— Император, лекарь ждёт вас на перевязку, — донёсся приглушённый голос.

Я мысленно застонала и перевела взгляд на его плечо. Одежда скрывала рану, но я знала, что она там. Как я могла забыть?Он был ранен из-за меня, а я позволяю ему кормить себя с рук, как капризного ребёнка, и молча принимаю эту заботу.

— Тебе нужно идти, — сказала я.

— Позже. Сейчас я занят.

— Сайхан.

— Мия.

Он чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло выражение, от которого я вдруг поняла, что спорить бесполезно.

— Они подождут.

Его хвост скользнул выше, к щиколотке, и сжался, будто он боялся, что я всё же встану и заставлю его уйти. Я переплела наши пальцы, чувствуя, как его тёплые, шершавые подушечки касаются моей ладони. Тепло потекло от этого прикосновения, как по жилам, и на мгновение даже боль отступила.

— Как твоё плечо?

— Терпимо.

— Врёшь.

— Привыкай. Я часто вру, когда ты волнуешься.

Слабая улыбка тронула мои губы, но тут же погасла. Я поймала себя на том, что оттягиваю момент: улыбаюсь, хотя внутри дрожит невысказанный вопрос. Пальцы сами сжали его ладонь сильнее, будто я боялась, что после этих слов он уберёт руку.

— Сайхан... ты веришь Кайдену?

Он ответил не сразу. Хвост качнулся у края кровати, а взгляд стал тяжёлым, непроницаемым. Его пальцы на моей ладони на мгновение замерли, будто он хотел сказать одно, но передумал.

— Нет.

— Тогда почему согласился?

— Потому что у нас нет времени. Кайден прав: я не успею довезти тебя до Запретных земель, а он предлагает шанс здесь. Сейчас, — он выдохнул, и пламя свечей дрогнуло, выхватив на его лице резкие тени. — И потому что ты не хочешь становиться такой, как я. Я не имею права отнимать у тебя эту возможность. Даже если это разорвёт меня на части.

Его слова задели глубже, чем я ожидала. Внутри всё сжалось, и на мгновение мелькнула мысль: а что, если зря? Что, если согласиться на превращение и тогда мы будем вместе? Всегда. Без страха, без ритуалов, без этой рвущей сердце неизвестности. Но тут же поднялась волна ужаса. Стать другой. Потерять себя. Даже ради него. Невыносимо.

— Сайхан... — прошептала я, но голос сорвался.

— Тш-ш-ш... — выдохнул он, и в этом звуке было что-то древнее, утробное, как шёпот змеи перед броском. — Ничего не бойся.

Он сжал мою ладонь и прижался лбом к моему виску. Хвост скользнул по покрывалу, снова лёг на мою ногу, будто он боялся, что я исчезну. Какое-то время мы лежали молча. Я слушала, как бьётся его сердце под моей ладонью, а он мягко перебирал мои пряди. Прошло несколько минут, а может, больше, время снова текло мимо, не касаясь нас.

Моя ладонь сама легла ему на грудь и медленно поползла вниз, словно искала опору. Так успокаивают себя, когда слов уже не осталось. Пальцы прошли от ключицы к рёбрам и вдруг наткнулись на плотную повязку. Ткань была тёплой, но под ней угадывалась запёкшаяся кровь. Внутри всё сжалось. Он так и не был у лекаря.

— Тебе нужно идти на перевязку, — выдохнула я.

— Я не хочу оставлять тебя одну.

Его слова прозвучали глухо, как признание. Он смотрел на меня долго, не отводя взгляда, будто сама мысль о том, чтобы уйти, давалась ему с трудом.

— Тогда позови Лэйшу. Она побудет со мной, пока ты занят.

Пальцы его сжались на моей ладони.

— Лэйша? — переспросил он.

— Да. Она не станет сидеть и жалеть меня. Это как раз то, что мне сейчас нужно.

Он усмехнулся уголком губ.

— Тогда Лэйша действительно лучший выбор.

— Вот и отлично, — прошептала я.

Сайхан поднялся. Хвост скользнул с моей ноги, и я снова почувствовала холод. Он наклонился, провёл губами по моему лбу.

— Я пришлю её. И вернусь до заката.

— Обещаешь?

— Я всегда возвращаюсь, Мия. Запомни это.

Он скользнул к двери, и она закрылась за ним почти беззвучно.

Я лежала и слушала, как затихает шорох его хвоста по каменному полу. Пламя свечей дрожало, отбрасывая на стены длинные тени. Настойка Ир'шана сделала своё дело: боль отступила, но вместе с ней ушла и ясность. Веки налились тяжестью, и сон незаметно утянул меня в темноту.

Мне снились далёкие дали. Мы с Сайханом шли по песку, но я не видела ни дворца, ни стен. Только звёзды, огромные, как в детстве, и ветер, пахнущий чем-то родным. Он держал меня за руку, и я не боялась. Потом где-то вдалеке мелькнул силуэт мамы, но стоило сделать шаг, как он растаял.

Когда я открыла глаза, свечи наполовину оплыли, и первое, что я увидела в полумраке, была Лэйша. Она сидела у кровати, выпрямив спину, и смотрела на меня так, будто ждала уже давно.

В теле снова проснулся зуд. Глухой, ползучий, он шёл от запястий к локтям, и я сжала пальцы, чтобы не начать чесаться. Губы пересохли, во рту стоял горький привкус настойки, а перед глазами всё ещё мелькал песок из сна, будто я и правда только что шла босиком по