Брусилов. Судьба и трагедия генерала - Валентин Александрович Рунов

Поэтому, едва прибыв в Винницу, где находилось управление формируемой 8-й армии, А.А. Брусилов первым делом решил ближе познакомиться с командирами подчиненных ему соединений. Он приказал вызвать их в Винницу на служебное совещание, и П.Н. Ломновскому с большим трудом удалось выполнить эту задачу. И это не удивительно, ведь некоторых генералов известие о начале войны застало в служебных командировках и отпусках. Тем не менее к 25 июля этот приказ был выполнен.

К тому времени Брусилов уже знал, что вместо него командиром 12-го армейского корпуса назначен генерал-лейтенант Леонтий Вильгельмович Леш, который только что прибыл в Винницу с Туркестана. Изучая его личное дело, Алексей Алексеевич про себя отметил, что дед Леша по материнской линии – генерал от артиллерии Федор Карлович Дитерихс, в период с 1878 по 1894 годы был директором Пажеского корпуса, при пансионе которого Леонтий и воспитывался в детстве. Затем Леонтий окончил Киевское военное училище и Николаевскую академию Генерального штаба. Участвовал в войне в Китае в 1900 году, командовал бригадой во время Русско-японской войны 1904–1905 годов, за боевые отличия был награжден орденами Св. Владимира 3-й степени и Святого Георгия 4-й степени, а также золотым оружием.

Вернувшись с Маньчжурии, Л.В. Леш командовал дивизией, корпусом, а в 1913 году был назначен начальником Закаспийской области и одновременно – командиром дислоцировавшегося там 2-го Туркестанского корпуса. Важно было то, что по службе Леш характеризовался как исключительно грамотный офицер и волевой, распорядительный военачальник, и лично знавшие Леонтия Вильгельмовича люди отмечали его выдержанность, такт и немецкую пунктуальность.

Командиром 24-го армейского корпуса был генерал от кавалерии Афанасий Андреевич Цуриков – по возрасту ровесник А.А. Брусилова. Военное образование он получил в Николаевском кавалерийском училище, а затем в Николаевской академии Генерального штаба. В молодости Цуриков участвовал в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов, затем командовал эскадроном, полком, бригадой, дивизией, был начальником штаба армейского корпуса. В январе 1914 года он вступил в командование этим корпусом.

Командиром 7-го армейского корпуса был генерал от инфантерии Эдуард Владимирович Экк. Он окончил Константиновское военное училище, а в 1876 году – Николаевскую академию Генерального штаба. Участвовал в Русско-турецкой и Русско-японской войнах, в последней будучи уже командиром пехотной дивизии. Правда, после окончания войны с Японией он ушел из строевой службы и был назначен командующим войсками Сибирского военного округа. Восьмилетняя административная работа, конечно же, несколько оторвала этого генерала от жизни войск, но большой предыдущий жизненный и боевой опыт должны были позволить ему быстро наверстать упущенное.

Яркой по тем временам личностью был командир 8-го армейского корпуса Радко Дмитриев – болгарин по национальности. Еще в молодые годы он примкнул к освободительному движению, которое вело борьбу за освобождение Болгарии от турецкого ига, а во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов был зачислен в состав русской армии. Это обстоятельство на всю последующую жизнь сделало его убежденным сторонником союза Болгарии с Россией.

После обретения Болгарией независимости Радко Дмитриев закончил военное училище в Софии, а в 1884 году – Николаевскую академию Генерального штаба в Петербурге. Вернувшись в Болгарию, в 1885 году он участвовал в сербско-болгарской войне, а затем стал одним из участников государственного переворота, завершившегося свержением враждебно настроенного по отношению к России князя Александра. После этого Радко Дмитриев по заданию русского Генерального штаба некоторое время состоял на дипломатической службе в Румынии, а затем, уже в качестве офицера русской армии, служил на Кавказе.

В 1889 году подполковник Радко Дмитриев вновь вернулся на родину. Там он служил в должностях начальника штаба дивизии, начальника оперативного отделения болгарского Генерального штаба, а с 1904 по 1912 год был начальником Генерального штаба Болгарской армии. Во время очередной болгарско-турецкой войны в 1912 году Радко Дмитриев командовал 3-й болгарской армией, а в 1913 году занимал пост помощника главнокомандующего всей действующей болгарской армией.

В это время на политической почве между правительствами Болгарии и России возникли серьезные разногласия, и генерал-лейтенант Радко Дмитриев из-за своих прорусских настроений оказался неугодным на родине, правительство которой ориентировалось на союз с Германией и Австро-Венгрией. Осенью 1913 года в ранге болгарского посланника приехал в Петербург. В следующем году, едва узнав об объявлении Россией войны Германии и Австро-Венгрии, он принял русское подданство и был назначен командиром VIII корпуса 8-й армии.

Таким образом, этот генерал обладал достаточно большим боевым опытом и опытом управления войсками. В то же время, не пройдя необходимых должностных ступеней в русской армии, он не был знаком ни с ее жизнью, ни с офицерским корпусом, в результате чего многие строевые генералы на него смотрели как на инородное тело, по Высочайшей воле оказавшееся в их среде.

Ближе познакомившись в командирами корпусов, Брусилов поставил каждому из них конкретные задачи по подготовке подчиненных им соединений и частей к началу боевых действий, после чего вместе с начальником штаба армии спланировал свои поездки в войска. Посещая части, он обязательно проводил их смотр и осуществлял опрос солдат. При этом вопросы задавались самые примитивные, не требовавшие глубоких знаний для ответа. Результаты этих опросов оставили у Брусилова неприятный осадок. Характеризуя общее состояние солдатской массы, прежде всего людей, призванных из резерва, он пишет: «Даже после объявления войны прибывшие из внутренних областей России пополнения совершенно не понимали, какая это война свалилась им на голову – как будто бы ни с того ни с сего. Сколько раз спрашивал… из-за чего мы воюем, и всегда неизбежно получал ответ, что какой-то там эрц-герц-перц с женой были кем-то убиты, а потому австрияки хотели обидеть сербов. Но кто же такие сербы – не знал почти никто, что такое славяне – было также темно, а почему немцы из-за Сербии вздумали воевать – было совершенно неизвестно. Выходило, что людей вели на убой неизвестно из-за чего, то есть по капризу царя». (Брусилов А.А. Мои воспоминания. М.: Воениздат, 1963. С. 75).

Нужно понимать, что в книге, написанной уже после Октябрьской революции, Брусилов не мог положительно отзываться о царе. Но не вызывает сомнения тот факт, что солдат, призванный в армию из глухой российской деревни, плохо разбирался в международной политике и страдал из-за своей оторванности от дома, от своего крестьянского хозяйства. Но тогда не было принято, чтобы даже младший офицер, не то что генерал, копался в душе рядового солдата. И я уверен, что Брусилов не был исключением из этого правила.

Несколько недель понадобилось командующему и штабу 8-й армии на сколачивание своего штаба, уяснение обстановки, налаживание связи между подчиненными соединениями и частями и сосредоточение их в указанной полосе