Брусилов. Судьба и трагедия генерала - Валентин Александрович Рунов

Сам Брусилов по этому поводу пишет следующее:

«20 августа воздушная разведка донесла, что видна масса войск, стягивающихся к Львовскому железнодорожному вокзалу, и что поезда один за другим, по-видимому нагруженные войсками, уходят на запад; о том же донесли кавалерийские разъезды, сообщившие, что неприятельские колонны быстро отходят, минуя Львов… В это же время в штабе моей армии было получено донесение от начальника 12-й кавалерийской дивизии, что один из его разъездов вошел во Львов, который был очищен от противника, и жители встретили офицера с 12 драгунами очень приветливо».

Вступление во Львов было значимым событием, обещавшим большие награды. В связи с этим Брусилов тут же доложил в штаб фронта: «Сегодня, 21 августа, разъезды 12-ой кавалерийской дивизии вошли в оставленный неприятелем город Львов, встречены жителями очень приветливо». Примерно такого же содержания донесение послал и командующий 3-й армией генерал Рузский. Но Брусилов считал, «что… без моего флангового марша, без того, что противник был разбит на Гнилой Липе, а мои войска продвинулись к югу от Львова, этот город без боя очищен бы не был. В официальных же телеграммах высшего начальства объявлялось, что Львов был взят генералом Рузским», которому и достались высшие почести и награды (ордена Святого Георгия 4-й и 3-й степени). Брусилов, получивший за взятие Львова орден Святого Георгия 4-й степени, был несколько обижен. Правда, в мемуарах он пишет: «Я против этого не протестовал, ибо славы не искал, а желал лишь успеха делу».

После взятия Львова 3-я армия, усиленная одним корпусом 8-й армии, получила задачу двигаться на Рава-Русскую. 8-й армии было приказано оставаться в районе Львова и действовать по обстановке. Но Алексей Алексеевич был не согласен с такой пассивной ролью. Он считал, что армия или напрасно простоит под Львовом, потеряв драгоценное время, либо, что еще хуже, своим бездействием даст возможность противнику, сосредоточить значительные силы на львовском направлении с тем, чтобы отбить обратно этот город. Он считал более целесообразным безотлагательно самому перейти в дальнейшее наступление и атаковать вражеские войска, находившиеся в то время на гродекской позиции. Обосновывая свое предложение, он говорил о том, что если на гродекской позиции будут находиться лишь недавно разбитые русскими войска, то, ввиду их низких морально-боевых качеств, с ними будет сравнительно легко справиться. В другом случае, «если же противник значительно усилился», Брусилов предлагал переходом ко временной обороне более качественно обеспечить левый фланг Юго-Западного фронта. Таким образом, в завершение Галич-Львовской операции войск левого крыла Юго-Западного фронта 22 августа соединения 24-го корпуса 8-й армии выбили противника из фортов Галича и захватили там около сорока орудий, большое количество боеприпасов. Двумя днями позже 8-й корпус этой армии после непродолжительного боя взял Микулаев.

Итак, можно считать, что со взятием Львова, Галича и Микулаева завершилась первая наступательная операция 8-й армии с начала Первой мировой войны. В ходе этой операции ее соединения, наступая в полосе около 80 километров по фронту, за 13 дней продвинулись на глубину почти 200 километров. Средние темпы наступления достигли 12 километров в сутки и считались достаточно высокими для того времени.

В то же время нужно учитывать, что перед фронтом наступления армии Брусилова сопротивление противника было слабым, а оборона велась малыми силами в форме маневренной. Поэтому темпы наступления до 12 километров в сутки при наличии большого количества кавалерии не следует считать высокими. Австро-венгерская армия, прикрывшись «завесами», избежала разгрома и получила время, необходимое для развертывания и сосредоточения.

В отношении полководческого таланта генерала А.А. Брусилова во время этой операции особенно говорить не приходится. Решение на армейскую операцию, как это принято сейчас, им не принималось; направление главного удара четко выражено не было, оперативное построение войск было одноэшелонным с выделением незначительного резерва, этот резерв для наращивания усилий на решающем направлении не использовался, успех, достигнутый пехотой, кавалерией не развивался, так как она больше всего действовала на флангах. В то же время постоянно ощущалось руководство подчиненными войсками со стороны командующего армией и его штаба. И то, что в самом начале операции Брусилов снял с должности командира 2-й Сводной казачьей дивизии, лучше всего свидетельствует о его крутом нраве и требовательности к подчиненным. Поняв это, остальные командиры корпусов и дивизий 8-й армии беспрекословно выполняли приказы командующего.

Первая армейская операция также показала, что сам А.А. Брусилов не лишен чувства зависти к более удачливым соперникам. В частности, это проявилось при занятии русскими войсками города Львова, когда пальма первенства досталась командующему 3-й армией генералу Рузскому. Позже биограф Брусилова С.Н. Семанов даже напишет, что власть сознательно преуменьшала заслуги прогрессивного генерала и даже приводит в качестве доказательства его письмо жене следующего содержания: «Ты намекаешь в своих письмах про разные интриги против меня, которые порождаются завистью. Я стараюсь всеми силами души их не замечать, ибо интриги и зависть – очень низменные вещи, уничтожающие человека, я просто борюсь и отгоняю от себя, с божьей помощью, эту пакость… История разберет вскоре после войны, как действительно было дело, а теперь главное – победить. Охотно уступаю лавры Рузскому, но обидно за войска армии» (Семанов С.Н. Генерал Брусилов. М.: Воениздат, 1986. С. 116–117).

Но военные историки считают, что Брусилов несколько неверно оценивал сложившуюся ситуацию. Постоянно опасаясь флангового удара из-за Днестра, он не организовал глубокую конную разведку этого направления и искусственно сдерживал наступление своих войск на запад. Также ему инкриминировалось то, что, будучи кавалерийским начальником и имея достаточно много кавалерийских соединений, он не до конца использовал их маневренные возможности. 8-я армия вела фронтальное наступление, не нанося фланговые удары и не ведя параллельного преследования противника в высоких темпах. Семанов утверждает, что это было присуще всем сторонам в начале Первой мировой войны, и что этот недостаток смог устранить только вахмистр Семен Буденный в годы Гражданской войны. В то же время данный автор почему-то «забыл» о глубоких кавалерийских рейдах белых генералов Шкуро и Мамонтова и не учитывает тот факт, что развивать наступление в глубину только конницей крайне сложно. Поэтому в годы Великой Отечественной войны широко использовались так называемые конно-механизированные группы.

Ответные удары

После выхода войск 8-й армии к Гродекской позиции и занятия обороны А.А. Брусилов со своим штабом переехал во Львов, разместившись во дворце бывшего австрийского наместника Галиции. Понимая, что в его руках оказались судьбы тысяч горожан самых разных национальностей и религий, Брусилов своим указом объявил свои требования и то, что притеснений для соблюдающих их не будет, в том