Брусилов. Судьба и трагедия генерала - Валентин Александрович Рунов

Несмотря на это, 8-я армия продолжала наступать. Она успешно форсировала реку Сан. Но противник отошел на заранее подготовленные позиции, прикрывавшие проходы через Карпаты, и занял по отношению к 8-й армии фланговую позицию. В это время штаб Юго-Западного фронта, видимо плохо разобравшись в обстановке, прислал Брусилову приказ ускорить наступление на Краков, действуя совместно с 3-й армией. Алексей Алексеевич отказался выполнять этот приказ, направив в ответ письмо с разъяснениями. Он писал, что в это самое время его войска всеми силами уже атакуют армию противника, занявшую фланговую позицию.

Надо сказать, что данный отказ выполнить директиву фронта отрицательно повлиял на общую обстановку. Три корпуса 8-й армии оказались втянутыми в 10-дневное сражение в Прикарпатье. Противник же, связав корпуса 8-й армии боем, сам смог направить три свои корпуса против 3-й армии, действовавшей в районе Кракова. В ответной телеграмме командующий Юго-Западным фронтом вынужден был указать Брусилову на непозволительность самовольных действий вопреки замыслу вышестоящего командования.

И тут выяснилось, что с этим замыслом командующий 8-й армией просто не был знаком. Брусилов пишет: «Должен оговориться, что с начала войны я никак не мог узнать плана кампании». Более того, он считал, что его не знает и командующий Юго-Западным фронтом генерал Н.И. Иванов. Алексей Алексеевич полагал, что «никакого нового плана войны создано не было, и войска действовали лишь случайными задачами, которые определялись обстановкой». Командующему казался очень странным тот факт, что русские войска стремились только вперед, не обращая внимания на фланги, на то, «что мы удлиняем наши пути сообщения, растягивая наши войска до бесконечности по фронту, не имея достаточно сильных резервов». Сегодня такое положение любому грамотному военному человеку должно показаться не только странным, но и преступным. Но в то время, когда опыта проведения фронтовых операций еще не было, рассчитывать на другое было сложно.

Во второй половине ноября 8-я армия потеснила противника на южную сторону Карпат, заняв все основные перевалы. Но эти бои были очень тяжелыми. Каждая вершина была заранее хорошо укреплена. Оборона строилась в три-четыре яруса. А наступление на эту оборону, как пишет Брусилов, «нужно было вести с наивозможно меньшей тратой снарядов и патронов, выбивая шаг за шагом противника с одной вершины на другую». Поэтому вполне понятно, что потери русских войск были огромными.

Основная тяжесть боев в этот период выпала на долю 8-го корпуса, которым командовал назначенный на должность его командира по протекции Брусилова генерал Орлов. И тут выяснилось, что эта кандидатура была подобрана неудачно. Брусилов пишет: «Странное было положение этого генерала: человек умный, знающий хорошо свое дело, распорядительный, настойчивый, а между тем подчиненные войска не верили ему и ненавидели его». Такое отношение между командиром и подчиненными не могло способствовать повышению боевых возможностей соединения, и Брусилов провел собственное расследование. «Оказалось, что офицеры его не любят за то, что он страшно скуп на награды, с ними редко говорит и, по их мнению, относится к ним небрежно; солдаты его не любили за то, что он с ними обыкновенно не здоровался, никогда не обходил солдатских кухонь и не пробовал пищи». Для командира корпуса это были серьезные обвинения. В то время видимая сторона работы любого военачальника имела особое значение. В войсках всегда ценились «отцы-командиры», которые шли в атаку впереди своих подчиненных, часто общались с солдатами и в любое время были доступными для офицеров. Орлов, видимо, был другим человеком.

Но Брусилов не спешил с окончательными выводами и довел начатое расследование до конца. Выяснилось, что все не так уж и плохо. Генерал Орлов «в действительности заботился и об офицере и о солдате, он всеми силами старался добиваться боевых результатов с возможно меньшей кровью и всегда ко мне приставал с просьбами возможно лучше обеспечивать их пищей и одеждой. Но вот сделать, чтоб подчиненные знали о его заботах, – этим он пренебрегал или не умел этого».

Разобравшись в этом деле, Брусилов неоднократно имел беседы с Орловым. Тот слушал командующего, но должных выводов не делал. «Он просто не умел привлекать к себе сердца людей», – писал Брусилов, но как командир корпуса с поставленной задачей справлялся успешно. Правда, спустя месяц, Брусилов был вынужден отстранить Орлова от командования корпусом, сменив его генералом В.М. Драгомировым.

Возникали и более серьезные проблемы. Одна из них была связана с действиями войск 24-го армейского корпуса генерала Цурикова и, в частности, с его 48-й пехотной дивизией Л.Г. Корнилова. Дело было в том, что Корнилов, имея приказ временно приостановить наступление в Венгерскую равнину, «увлекаемый своей жаждой отличиться и своим горячим темпераментом», самовольно решил проникнуть туда вслед за 2-й Сводной казачьей дивизией, которая совершала «набег» на эту местность с целью «произвести там панику и быстро вернуться назад».

Итак, 48-я пехотная дивизия генерала Л.Г. Корнилова самовольно проникла в Венгерскую долину. Бок о бок с ней действовала и 4-я стрелковая бригада генерала А.И. Деникина. Думается, что если бы их действия более тесно сочетались с действиями Сводной казачьей дивизии и были поддержаны главными силами 8-й армии, то результат проходившей тогда Галицийской битвы был бы куда более значителен.

Но он не поддержал прорыв Корнилова и Деникина. Более того, по приказу генерала Н.И. Иванова основные силы 8-й армии повернули на север. В итоге инициатива Корнилова и Деникина оказалась наказуемой. Опомнившиеся австрийцы и пришедшие им на помощь германцы дружно навалились на соединения, оказавшиеся в Венгерской долине.

Брусилов был сильно рассержен самовольством Корнилова и Деникина. Отругав командира 24-го корпуса, он приказал немедленно вернуть войска с Венгерской долины обратно в Карпаты. Вечером 27 ноября в штаб 48-й дивизии поступил приказ на отход в северо-западном направлении. Но время было упущено. Дивизии пришлось отступать по единственно свободной крутой горной дороге, занесенной снегом.

Австрийцы наседали. У местечка Сины им удалось перерезать маршрут отхода русских войск. В этих условиях Л.Г. Корнилов, чтобы дать возможность своей артиллерии пройти через селение, собрал до батальона пехоты и лично повел его в контратаку. Благодаря этому на другой день дивизия прорвалась из кольца окружения, не оставив противнику ни одного орудия и приведя с собой более двух тысяч пленных, захваченных в Венгерской долине.

Позже об этих событиях генерал А.И. Деникин писал следующим образом: «Ген. Брусилов питал враждебные чувства к ген. Корнилову… В своих воспоминаниях, написанных при большевиках, Брусилов возвел на 24 корпус и в особенности на Корнилова несправедливые обвинения. 24-му корпусу якобы было приказано им “не спускаться с перевалов”. Корнилов же “из-за жажды отличиться и горячего темперамента… по своему обыкновению, не исполнил приказа своего