Брусилов. Судьба и трагедия генерала - Валентин Александрович Рунов

все необходимое для его отражения. Брусилов считал, что в таких условиях командующий 3-й армией «должен был своевременно распорядиться о сборе всех возможных резервов своей армии к угрожаемому пункту и вместе с тем отдать точные приказания всем своим войскам, в каком порядке и направлении, в случае необходимости, отходить, на каких линиях останавливаться и вновь задерживаться, дабы по возможности уменьшить быстроту наступления противника и провести отступление своих войск планомерно и в полном порядке. Для сего необходимо было заблаговременно, без суеты убрать все армейские тыловые учреждения и также заблаговременно распорядиться устройством укреплений на намеченных рубежах». Судя по этой записи, можно сделать вывод о том, что к весне 1915 года Брусилов, хорошо изучив особенности обороны противника в Карпатах, предлагал наиболее передовой ее опыт внедрить в практику русских войск. Так появлялась передовая для того времени теория «маневренной обороны», которая впоследствии была принята на вооружение многими армиями мира.

Представляют интерес и взгляды Брусилова на вопросы управления войсками. Он пишет, что «во время этого несчастного отступления на всем обширном фронте армии Радко-Дмитриев потерял бразды управления, чего не было бы, если бы он заблаговременно, по намеченным рубежам, надлежащим образом распорядился устроить техническую службу связи». Вместо этого командующий 3-й армией «стал сам катать в автомобиле от одной части к другой и рассылал для связи своих адъютантов, которые, как рассказывали очевидцы, отдавали от его имени приказания начальникам частей, минуя их прямых начальников; приказания же эти были часто противоречивые».

Подводя итоги неудачных действий 3-й армии в районе Горлицы, Брусилов писал: «Понятно, что от такого управления войсками сумбур только увеличивался, и беспорядок при отступлении принял грандиозные размеры не столько от поражения, сколько от растерянности начальников всех степеней, не управляемых более одной волей, не знавших, что им делать, и не знавших, что делают их соседи. Результат совокупности всех перечисленных условий отступления и не мог быть иным» (Брусилов А.А. Мои воспоминания. М.: Воениздат, 1963. С. 119–120).

В связи с продвижением противника в глубину угроза нависла над правым флангом 8-й армии, где оборонялся 24-й корпус генерала А.А. Цурикова и 48-я пехотная дивизия генерала Л.Г. Корнилова. Разгромив главные силы 3-й русской армии, противник вышел во фланг и тыл 24-го корпуса. Вскоре после этого дивизия Корнилова была разгромлена, а сам он попал в плен.

События развивались следующим образом.

Угроза, нависшая над его правым флангом, вынудила генерала Цурикова отдать приказ на отступление. В первой половине суток 23 апреля 48-я дивизия, оставив двадцатикилометровый укрепленный рубеж, отошла на 25–30 километров. Поздно вечером Лавр Георгиевич получил новый приказ об отходе дивизии еще 15–20 километров. После этого командир корпуса уехал в тыл, предоставив организацию отхода соединений командиру дивизии.

Объективно говоря, 48-я дивизия вполне могла избежать окружения. Но Корнилов, не имея информации от соседей, неправильно оценил обстановку. Вместо того, чтобы быстрее выполнить полученный приказ, он готовился начать наступление во фланг группировки противника, теснившей части соседней дивизии. В это время бригада 2-го германского корпуса, используя отход соседней дивизии, уже заняла господствующие высоты на путях отхода частей 48-й пехотной дивизии.

Безусловно, наступление 48-й дивизии не удалось. Наступающие, понеся тяжелые потери, залегли и окопались. Утром 24 апреля Корнилов послал командиру корпуса донесение с просьбой о помощи. Но генерал Цуриков получил это донесение лишь вечером этого дня и никаких мер предпринять не успел.

В полдень Конилов попытался прорываться собственными силами. Но во время развертывания для атаки один из полков попал под мощный огонь пулеметов со стороны Мшаны. Солдаты в панике бросились в лес. Часть была разгромлена, и через несколько часов австрийцы пленили около трех тысяч человек.

К 18 часам немецкие войска заняли Дукл, а передовые части австрийцев – Тржициану. Кольцо окружения сомкнулось. Капитуляция в таких условиях была бы вполне естественной. Но Корнилов в наступивших сумерках снова повел дивизию на прорыв. Удача улыбнулась немногим. Прикрывавший отход батальон 192-го Рымникского полка полег почти полностью.

С рассветом огонь противника обрушился на оставшиеся в окружении подразделения со всех сторон. Русские отчаянно отбивались. На предложение немецкого парламентера сдаться генерал Корнилов ответил, что он не может этого сделать без разрешения на то старшего командира. После этого он, предварительно в приказе по соединению сложив с себя командование дивизией, с группой офицеров штаба скрылся в лесах.

Информация о бегстве командира быстро распространилась среди остатков 48-й пехотной дивизии. Вскоре почти три с половиной тысячи солдат и офицеров, оставшихся в живых, сдались немцам. Сам Корнилов, раненный в руку и ногу, 28 апреля был взят в плен австрийцами.

Как ни странно, но действия 48-й дивизии, несмотря на печальный исход боя, были высоко оценены командующим войсками Юго-Западного фронта генералом И.И. Ивановым, который обратился в вышестоящие инстанции с ходатайством о награждении доблестно сражавшихся частей дивизии и особенно ее командира. Его ходатайство было удовлетворено: всем нижним чинам были жалованы Георгиевские кресты, а отличившимся в боях офицерам – ордена Святого Георгия 4-й степени. Корнилов был представлен к ордену Святого Георгия 3-й степени.

Правда, непосредственный начальник Корнилова командир корпуса генерал А.А. Цуриков считал Лавра Георгиевича ответственным за гибель 48-й дивизии и требовал суда над ним. Но его голос не был услышан из-за дифирамбов, которые пел Корнилову генерал Иванов, а Брусилов также не стал «выносить сор из избы». Неприятности не нужны были никому.

Между тем события в районе Горлицы набирали нежелательные для русских войск обороты. В этих условиях командование Юго-Западным фронтом, начавшее переброску войск в полосу 3-й армии, освободило эту армию от обороны ранее захваченной у противника крепости Перемышль, перепоручив ее 8-й армии. Но на то время эта крепость уже не представляла собой сильной боевой единицы: большинство ее фортов было разрушено, артиллерийское вооружение крепости снято. Правда, вместе с крепостью к Брусилову из состава 3-й армии отходили и два армейские корпуса. Но на проверку оказалось, что эти корпуса представляют собой лишь «жалкие остатки» мощных армейских соединений.

Армия Брусилова не смогла удержать Перемышль, который 3 июля был снова захвачен противником. После поспешного отхода ее соединений к Хырову австро-венгерские войска охватили с фланга 11-ю армию, заставив ее отступать за Днестр. Оправдывая свой отход, в своих «Воспоминаниях» Брусилов пишет много. Но, внимательно прочитав его записи, я пришел к выводу, что на этапе выхода из боя и отхода сопротивление противнику оказывалось минимальное. Промежуточные рубежи не занимались, на занятых рубежах войска не окапывались. Доходило до того, что ни командир корпуса, ни командир дивизии, ни командир полка не могли показать командующему на местности начертание оборонительной линии, притом что на карте она была четко обозначена.

Анализируя операцию 8-й