Брусилов. Судьба и трагедия генерала - Валентин Александрович Рунов

наступления. При этом нужно учитывать тот факт, что ни фронтовых, ни армейских штабов в мирное время в вооруженных силах Российской империи не было, и после объявления мобилизации их приходилось создавать практически на голом месте.

При отсутствии фронтовых и армейских органов управления разведка противостоящей стороны велась из рук вон плохо. Брусилов пишет: «Сведения о противнике были у нас довольно скудны, и, правду говоря, наша разведка в общем была налажена мало удовлетворительно. Воздушная разведка вследствие недостатка и плохого качества самолетов была довольно слабая; тем не менее то, что мы знали, получалось главным образом через ее посредство. Агентов шпионажа у нас было мало; и те, которых мы наскоро набрали, были плохи. Кавалерийская разведка проникнуть глубоко не могла, так как пограничная река Збруч была сплошь и густо занята неприятельскими пехотными заставами. В общем, нам было известно, что пока против нас больших неприятельских сил не обнаружено; предполагалось, что неприятельские войска сосредоточиваются на Серете, по линии Тарнополь – Трембовля – Чортков, но в каком количестве и как расположены их силы, узнать не удалось». (Брусилов А.А. Мои воспоминания. М.: Воениздат, 1963. С. 37).

Безусловно, в таких условиях о разработке штабами фронта и армии планов наступательной операции речи быть не могло. Войскам было приказано начать движение вперед в ранее указанных им направлениях с надеждой на то, что удастся упредить противника в развертывании сил у границы, а последующие события помогут прояснить сложившуюся обстановку. Все еще действовал девиз Наполеона столетней давности «Главное – начать сражение, а там – да поможет нам Бог». Но с требованиями военного искусства этот девиз не имел ничего общего. Не только каждый командир армейского корпуса, но и каждый командир дивизии и даже бригады должен был действовать на свой страх и риск. Поэтому говорить о деятельности генерала А.А. Брусилова в начале Первой мировой войны как военачальника фактически не приходится. Тем не менее 8-я армия к концу июля 1914 года была сосредоточена на линии Печиски – Проскуров – Антоновцы – Ярмолинцы, имея впереди две кавалерийские дивизии, за которыми продолжали развертывание армейские корпуса.

Первые сражения

24 июля рано утром, еще за несколько часов до официального объявления войны, австро-венгерским командованием был отдан приказ пограничникам о подрыве единственного железнодорожного моста в районе пограничной станции Волочиск. Этот факт говорит о том, что масштабные наступательные действия на данном направлении в ближайшее время противником не предусматривались, но австрийцы опасались таких действий с русской стороны.

Правда, покорно сидеть и ждать этого удара австрийское командование также не собиралось. 26 июля разведывательные подразделения австро-венгерской конницы перешли через границу в районе Волочиска и заняли находившиеся на русской территории населенные пункты Охоговцы и Голохвасты. 27 июля к этим населенным пунктам подошли части 12-й кавалерийской дивизии, выдвигавшейся в авангарде 8-й армии, и по приказу генерала А.М. Каледина 12-й уланский полк с ходу атаковал противника. В скоротечном бою австрийские разведчики были частично перебиты, частично захвачены в плен. При этом с убитого венгерского офицера была снята сумка с документами, немедленно доставленная в штаб армии. Осмотр этих документов позволил Брусилову сделать вывод о том, что граница с венгерской стороны охраняется только подразделениями пограничной стражи (жандармы и ландштурмисты), притом что в районе Тарнополя противник должных сил не имеет, а соединения XI вражеского корпуса все еще находятся в районе Львова.

28 августа кавалерия обеих сторон вошла в боевое соприкосновение по рубежу реки Збруч. Завязались бои местного значения между передовыми частями, выражавшиеся в перестрелках и редких сабельных стычках. При этом русская кавалерия постоянно натыкалась на густую цепь австрийских усиленных пехотой пограничных постов, «порывать которую удавалось лишь в исключительных случаях».

Брусилов, регулярно получавший информацию о положении на границе, постоянно требовал от своей конницы более активных действий. В исполнение его приказа 2 августа части 2-й Сводной казачьей дивизии подошли к пограничному местечку Гусятину, овладели им, а затем продвинулись западнее этого места еще на 20–25 километров. При этом противник нигде не был обнаружен. Однако командир дивизии, получив сведения о выдвижении значительных сил противника со стороны Каменец-Подольского, поспешил отвести свои части к Городку, где и перешел к обороне. В течение ночи с 3 на 4 августа находившийся в Городке пехотный батальон вырыл окопы на западной окраине этого местечка, а кавалерия расположилась на флангах.

4 августа днем 5-я Ганноверская кавалерийская дивизия противника начала наступление на Городок. Красочное описание этого боя дает Н.Н. Головин. В частности, он пишет: «В начале четвертого часа… со стороны леса показались развернутые австрийские конные части, идущие в атаку на Городок. В полном порядке отчетливо вырисовываясь на фоне желтого поля синими мундирами и красными чикчирами (штанами. – Авт.), стройными разомкнутыми линиями, одна за другой, приближались венгерские гусары к нашим пехотным позициям, держа направление вдоль Гусятинской дороги. Приблизительно на глаз можно было определить, что шла в атаку конная часть, силою около бригады.

Наша пехота молчала… Подпустив гусар примерно на 700–800 шагов, стрелки по всему фронту открыли ружейный и пулеметный огонь. Стали падать всадники и лошади, стройность и порядок сразу нарушились. Неся большие потери, первая линия не выдержала нашего огня. Они в беспорядке сворачивают вправо, подставляя себя фланговому огню и наконец остатки поворачивают назад. Следующая линия, попав под огонь, также несет потери и поворачивает назад. Все поле покрывается скачущими всадниками, спешащими выйти из сферы огня. Еще несколько мгновений и остатки венгерской конницы скрываются из вида в складках местности, и только разбросанные по полю, в одиночку и группами многочисленные тела убитых и раненых гусар и лошадей свидетельствуют о разыгравшемся здесь только что жестоком бое» (Головин Н.Н. Из истории кампании 1914 года на русском фронте. Галицийская битва. Первый период (с 1 сентября нового стиля). Париж, 1930. С. 120–121).

Сам А.А. Брусилов более скромно пишет: «…Австрийская конница, подходя к Городку, развернула сомкнутый строй и без разведки, очертя голову понеслась в атаку на нашу пехоту». Безусловно, ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем с места эта атака была успешно отбита.

В этот же день, 4 августа, другая кавалерийская дивизия противника начала наступление на Каменец-Подольский и заняла этот город. Но, узнав о поражении под Городком, австрийцы не только отошли назад, оставив ранее захваченный Каменец-Подольский, но и вернули собранную с его жителей контрибуцию. Оказывается, сбор контрибуции (денежных поборов) с населения захваченных городов в то время был правилом, ради чего и велись войны. По этому поводу сам Брусилов пишет: «Это было совершенно естественно, потому что они хорошо понимали, что если они возьмут контрибуцию с жителей Каменец-Подольска, то и я, в свою очередь, заняв